— А как же эти фотографии? Разве у вас нет внуков, которые приходят навестить вас?
— Нет, внуков у меня нет, — он глубоко вздохнул, — и детей нет. А это фотографии детей из школы, где я работал. Есть у меня племянница, но она, к сожалению, не совсем здорова. Но она любит приходить ко мне в гости.
— Наверное, это немного грустно, — заметила Тесс, не зная, как еще иначе выразить ему свое сочувствие и как приступить к своим расспросам, чтобы это не показалось слишком бестактным. Размышляя над этой непростой задачей, она потихоньку выпила лимонад и съела пару пирожных.
— Но вы, наверное, интересуетесь подробностями того вечера, — сказал он, как будто прочитав ее мысли, — я имею в виду убийство Абрамовича.
— Да, я знаю, что вы разговаривали с полицией, но я хотела бы тоже задать вам пару вопросов. Полицию ведь вызвали без двадцати пяти одиннадцать. Это сделал охранник. Вы сообщили ему, что нашли тело?
— Да, примерно так все и было. Я задержался рядом с убитым всего на полминуты, подошел пощупать пульс и тогда понял, что он мертв.
— А вы всегда убирали кабинет мистера Абрамовича? Вы его хорошо знали?
— Да, всегда, но он иногда оставался до позднего вечера, смотрел телевизор или работал и очень не любил, когда его беспокоили в это время. Он даже просил меня оставить мусор до следующего дня.
— А почему же вы пришли туда в тот вечер?
— Дверь была открыта, и я увидел на полу его ноги. Мне показалось, что с ним что-то случилось.
— А сколько времени тогда было?
— Я не смотрел на часы. — Он мельком глянул на руку Тесс. — Вы сказали, что охранник позвонил в полицию около десяти вечера. Я думаю, что я нашел тело за десять минут до этого. Я оставался в его кабинете, пока они не приехали.
— Они приехали без четверти одиннадцать. Так мне сообщили в полиции.
Майлз пожал плечами:
— Наверное, так оно и было. Честно говоря, не очень-то это было приятно сторожить труп.
— А сколько в общей сложности вы пробыли на восемнадцатом этаже? Вы никого не видели там?
— Я начинаю убираться с верхних этажей, а затем спускаюсь вниз. Когда я обнаружил тело, я пошел вниз, возможно, что я пришел назад минут в двадцать одиннадцатого. Но точно не помню. И больше там никого не было, да и кто там мог оказаться.
«Проклятие, никаких зацепок, — подумала Тесс, — нельзя же предположить, что кто-то влез в окно на восемнадцатом этаже, чтобы убить Абрамовича, когда Рок ушел. Если Майлз ничего не путал, выходит, что убийце понадобилось всего десять минут, чтобы войти, совершить преступление и выйти».
— Почему вы так уверены, что там никого не было? — спросила Тесс. — Откуда вы знаете, когда вы вернулись, если вы не носите часы, как вы говорите?
— Там никого не было, — повторил Майлз и улыбнулся.
Тесс немного смутила эта улыбка, но лишь на секунду, в следующее мгновение она поняла, почему этот человек с таким равнодушием рассказывает о том, чему он стал невольным свидетелем. Каждый день в городе кого-то убивали, кто-то становился жертвой наркодилеров, кто-то погибал от рук грабителей, преступления уже не удивляли и не внушали ужаса, они были чем-то вроде обыденных каждодневных событий, которые большинство людей просто перестало замечать. И уж тем более никого не удивляло, что не так уж много преступников удавалось поймать.
— Знаете, что было забавно во всем этом, — вдруг обратился к ней Майлз, — первой мой мыслью, когда я догадался, что случилось, была мысль о том, что мне теперь трудно будет отчистить ковер от крови. Это звучит просто чудовищно, но в ту минуту это действительно волновало меня больше всего. Вы, вероятно, считаете меня дурным человеком?
Похоже, его и правда беспокоило, что подумает о нем Тесс. Но она в эту минуту размышляла над тем, что и репортеры мало чем отличаются от уборщиков в своем отношении к чужой трагедии. Так, например, после пожара в спортклубе мало кого из них интересовало хоть что-то, кроме удачных фотографий с места происшествия. Ей и самой несколько раз приходилось делать работу, во время которой она была слепа и глуха абсолютно ко всему, что не касалось выполнения порученного ей задания. Иногда ей приходилось писать статьи-некрологи, и тогда она заботилась лишь о том, чтобы грамотно и занимательно преподнести всю информацию. Но рассказывать об этом Майлзу она бы не стала.
— И вы пощупали и обнаружили, что он мертв? На шее или на запястье?
— На запястье. Его шея была… не совсем подходящей. Я попытался растормошить его, но все было бесполезно. Мне кажется, этот парень его сильно ненавидел, потому что досталось ему от него здорово.