Бальзак был уверен, что, лишь доверившись иезуитам, Франция сможет встать на путь гармоничного развития. Орден Игнатия Лойолы — это «настоящая республика, у которой есть свои законы, свой глава, свои администраторы, своя полиция, свое правительство. Она напоминает корабль, бесстрашно бороздящий морские просторы».
И вот уже Бальзак превратился в апологета могущественной власти. До своего последнего вздоха он не переставал рьяно выступать в ее поддержку. Люди, как и сама природа, наделены энергией, но возможности их ограничены. Эту силу необходимо обуздать и направить на службу справедливой и сбалансированной власти, выражающей интересы всего общества в целом.
Бальзак внимательно наблюдал за событиями своей эпохи. Он видел политику такой, какой она была, с ее интригами, тайными агентами, скрытыми капиталами… Но неприглядная сторона этого поля деятельности не должна заслонять от государственных мужей спрятавшуюся за тучами надежду. Бальзак мечтал о лучшем человеке. Человек станет таковым тогда, когда те, кто претендует на славу и почести, постигнут искусство скромного поведения, когда фантазеры распрощаются с иллюзиями, когда будут изобличены превратные понятия о правилах приличия, а мужчины и женщины поймут, что не должны ставить вопросы чести превыше законов природы и разума в том, что касается их личной жизни, брака и воспитания детей. Если одна и та же сила движет волей людей и могуществом природы, человечеству надлежит умело воспользоваться ей.
Нет сомнения, что Бальзак писал свой труд о иезуитах не как Клод Виньон из «Утраченных иллюзий», продавшийся в рабство ради того, чтобы работать на Боссюе и получать при этом 10 су за строчку, и не как Фино, настоятельно предлагавший своим сотрудникам написать откровенно реакционные статьи только для того, чтобы лишний раз предоставить либеральной партии повод развернуть дискуссию, ведь ей было не с чем выступить против правительства.
Тем не менее «Непредвзятая история иезуитов» — хвалебная песнь ордену с момента его возникновения и вплоть до запрещения его деятельности во Франции.
В 1542 году во Францию приехали всего восемь иезуитов. Но орден сумел вызвать у государства интерес к своей деятельности. В 1564 году он основал Клермонский коллеж, тотчас подвергшийся нападкам со стороны Сорбонны. Профессора Сорбонны сочли, что «таланты иезуитов не идут ни в какое сравнение с их собственными, и потому запретили школярам посещать занятия коллежа».
Однако успехи иезуитов в науках и искусствах были настолько впечатляющими, что «все города Франции добивались чести открыть у себя учебные заведения святых отцов».
По убеждению Бальзака, подлинная реставрация во Франции не сможет осуществиться без возвращения этого ордена, «который всегда был славой и гордостью монархии и христианства. Иезуиты должны находиться в Париже в соответствии с теми же законами, что защищают кальвиниста, иудея, анабаптиста, магометанина и православного. Будете ли вы препятствовать открытию брахманской школы в Париже? Разве не вы провозгласили своим лозунгом веротерпимость?» Франция, распахнув свои объятия иезуитам, «готовится пожинать новую славу. Вскоре она станет свидетельницей рождения божественных гениев, а возвращение Бурбонов ознаменует собой наступление самой блистательной эпохи из всех существовавших ранее».
«СДЕЛАТЬ КНИГУ — ЭТО НАСТОЯЩЕЕ РЕМЕСЛО»
Взгляды и суждения Бальзака совпали с убеждениями Юрбена Канеля, славного книгоиздателя. Прежде Канель служил консигнатором в цветочном магазине. Тонкий ценитель прекрасного. Канель к тому же был наделен предпринимательской жилкой. Он любил поэзию, причем до такой степени, что Бальзаку казалось, будто тот «отдает всего себя на растерзание стихам». Канель — само воплощение нежности. Женившись в 1828 году, он до безумия любил жену, а Бальзаку так нравилось гладить ее волосы… Канель предпочитал издавать романы, где полыхали огненные страсти.
Канель, вместе со своим собратом по профессии Делоншамом, хотел издавать сочинения великих классиков. Это должны были быть роскошные издания, напечатанные на веленевой бумаге тиражом в три тысячи экземпляров. Текст, набранный самым мелким шрифтом в две колонки, украшали виньетки работы Девериа. Бальзак стал акционером этого предприятия и вручил Канелю 6 тысяч франков, взятых в долг у Жана-Луи Анри Дассонвилля де Ружмона, друга Бернара-Франсуа. Этот благородный человек хотел «обеспечить» Бальзаку «успешное начинание в делах»; взамен он «ожидал, учитывая необычайную порядочность своего протеже, получить материальные гарантии», проще говоря, де Ружмон рассчитывал неплохо заработать.