Выбрать главу

Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир

Бамбуковый дракон

«Bamboo Dragon» 1997, перевод Р. Волошина

Глава 1

Проклятые джунгли вторглись в сновидения Хоппера. И без того каждое пробуждение обращалось страданием, но теперь он не мог найти отдохновения даже во сне. Его ночные грезы провоняли запахом гниющих растений, наполнились звоном жалящих насекомых и видениями извивающихся змей. И всякий раз где-то там, на заднем плане, в непроглядном мраке, слышалось грозное рычание более крупных хищников, невидимых, но готовых вонзить клыки в плоть человека, сделавшего неверный шаг.

Вместо того чтобы вставать по утрам свежим и отдохнувшим, готовым к изматывающему трудовому дню, Хоппер просыпался изнуренным, измученным сновидениями, которые начинали преследовать его, как только он забирался в спальный мешок и натягивал бурую противомоскитную сетку, похожую на гигантскую паутину. В последние дни Хоппер прекратил бриться, и не столько оттого, что этот несложный ритуал отнимал у него силы, сколько стремясь избежать взгляда на лицо, которое приветствовало его по утрам в зеркале – исхудалая физиономия с запавшими красными глазами и соломенными волосами, упорно бросавшими вызов расческе. Его ввалившиеся щеки были покрыты воспаленной коростой от укусов насекомых, а пятнистый загар, который так ненавидел Хоппер, делал его похожим на жертву биологического эксперимента. Десны Хоппера начали сочиться кровью в четверг ночью – или это была среда? Они кровоточили не так уж сильно, но зубы тем не менее сразу покрылись коричневым налетом, и это была последняя капля, переполнившая чашу. Хоппер подарил зеркало обезьянам, которые являлись по утрам, чтобы устроить в лагере погром, и решил не бриться до той поры, пока у него снова не будет горячей воды и ванной либо не найдется парикмахер, который сумеет привести его в порядок, да так, чтобы Хопперу не пришлось смотреть на свое лицо.

Парикмахерша. Пусть, если хочет, выбреет все его тело и скоблит его до первозданной чистоты, пока Хоппер снова не почувствует себя человеком.

В этот раз у Хоппера сложилось особое, специфическое отношение к джунглям, которые кормили его добрых полтора десятка лет. Хоппер не любил называть свою деятельность работой – это означало бы, что в случае неудачи ты должен искать себе новое место, а для такого человека, как Хоппер с его узкой специальностью и скромным образованием, это было бы совсем нелегко.

Нет, экспедиции Хоппера не были работой. Они уже давно превратились в рутину. Всякий раз Хоппер использовал одно и то же оборудование, довел свои навыки до автоматизма и научился выполнять простейшие действия, не просыпаясь – собственно говоря, именно так прошли последние десять ночей или около того. Путешествия сулили два возможных исхода: успех или неудачу, но в любом случае Хоппер получал свой гонорар – хотя бы за то, что предпринял попытку.

Итак, причиной его нынешнего состояния оказались джунгли. И это было странно, ведь Хоппер в свое время побывал в самых гибельных и зловонных джунглях от Конго до Амазонки. Ему доводилось общаться с пигмеями и дикарями Мату-Гросу, есть пищу, которой побрезговал бы даже стервятник, выкачивая из местных жителей сведения, которые могли оказаться полезными для дела. Хоппер знал повадки змей, пауков и скорпионов, научился купаться в облегающих трико, чтобы мерзкие паразиты и крохотные рыбки с острыми как бритва плавниками не смогли забраться в прямую кишку или мочеиспускательный канал. Доводилось ему бывать и в пустынях, поверхность которых напоминала старую лопнувшую кожу, – там, где температура в тени (если, конечно, можно было найти тень) достигала пятидесяти градусов и даже хищным мухам доставало ума прятаться до заката солнца. Знавал Хоппер и арктическую тундру, ему доводилось обедать бифштексами из жареного на ворвани мороженого мяса мамонта и наблюдать за тем, как струйка собственной мочи замерзает в воздухе золотистой дугой.

И тем не менее Хоппер всегда выполнял задание.

Что же случилось на сей раз? В чем причина его неприязни к этому месту?

Хоппер сомневался, что дело было в местном климате, напоминавшем погоду в Индонезии в разгар лета – жаркую, влажную, высасывающую соки из всякого, кто был достаточно глуп, чтобы работать в дневные часы. Однако на этот случай человек мог запастись солью и особыми напитками, возвращавшими в кровь утраченные электролиты. Уловок и хитростей было немало – Хоппер лично изобрел многие из них.

Может быть, тучи надоедливых насекомых? Вряд ли. Да, в здешних джунглях обитали москиты невиданных размеров и злобности, а также мухи, укусы которых напоминали подкожную инъекцию и которые всегда нападали сзади. Но Хоппер был привит от целого букета хворей, от малярии до болотной лихорадки, и вооружен специальным репеллентом, производимым для армейских нужд. За сутки на его долю приходилось от двадцати пяти до тридцати укусов, и с этим можно было мириться.

Что же ему мешало?

Одиннадцать недель раздумий привели Хоппера к выводу, что виновником его страданий явилось место как таковое – совокупность климата и рельефа, ползучих растений и коварных животных – все это вместе поставило его на грань нервного срыва. Сколь бы нелепой и смехотворной ни казалась такая мысль, это было именно так. Место, в котором находился сейчас Хоппер, источало миазмы злобы, вторгавшиеся в плоть и кровь и проникавшие в человеческий мозг.

А может быть, Хоппер попросту сходил с ума.

Одиннадцать недель.

Предполагалось, что работа займет едва ли половину этого срока, но кто-то наверху, по-видимому, недооценил джунгли и рассчитал длительность маршрута, основываясь на туристических путеводителях и картах, уменьшавших страну до размеров почтовой открытки, превращавших могучие реки в сеть тоненьких ручейков, а всепожирающие джунгли – в зеленую кляксу, которую можно было накрыть ладонью. «Планировщики», как они любили себя называть там, в Штатах, не имели ни малейшего понятия о том, что такое перейти вброд реку, кишащую крокодилами, или пробраться по многомильному зловонному болоту по шею в стоячей воде, чувствуя под промокшей одеждой извивающихся пиявок.

Единственным утешением Хопперу была щедрая плата за перенесенные невзгоды – половина авансом, половина после возвращения плюс солидные премиальные в случае успеха. Среди коллег Хоппера, и, в частности, в Лос-Анджелесе, где у него было нечто вроде дома, ходили слухи, что там, где не нашел Хоппер, не найдет никто. Может, это и было преувеличением, но блестящая репутация еще никому не мешала.

Но могла привести к гибели, если ты не следил за каждым своим шагом.

Тогда, в марте, во время короткого совещания, на котором Хопперу предложили очередное задание, оно представлялось вполне выполнимым. Не слишком простым – надеяться на это было бы глупо, – но выполнимым.

Воодушевление планировщиков, отправлявших Хоппера на поиски, питали местные легенды, секретные военные документы и рассуждения, принимающие желаемое за действительное и основанные на космических снимках, сделанных во время полетов двух последних «шаттлов». Ну и запах бешеных денег... может быть. Им был нужен специалист по разведке в «полевых условиях».

Услышав это, Хоппер невольно улыбнулся. Планировщики говорили о «полевых условиях» так, будто собирались послать его прогуляться по лужайке или пастбищу. Как правило, «поле» оказывалось чем-нибудь совершенно иным: джунглями, пустыней, иногда – суровыми горными вершинами, на которых, как известно, очень трудно (а то и вовсе не возможно) наладить приисковые работы. Хоппер никогда не действовал по чьей-то указке; он тщательно исследовал район предполагаемой экспедиции, изучая его вдоль и поперек, изыскивая всевозможные лазейки, помогавшие его банковскому счету выглядеть не хуже других.

В его работе была одна привлекательная черта: вместо того чтобы действовать на свой страх и риск, Хоппер выступал в роли наемника крупных компаний, которые располагали солидными средствами и соглашались платить вне зависимости от результатов. Всякий раз, когда Хоппер возвращался пустым, работодатели устраивали скандал, но такое случалось редко. К тому времени, когда компании обращались к его помощи, район будущей разведки, как правило, уже бывал основательно изучен теоретическими методами, а шансы на успех подсчитаны при помощи головоломной математики, которой Хоппер не понимал и не пытался понимать. Потом наступала пора полевой разведки, и отныне Хоппер должен был применить все свои знания, опыт и везение на благо людей, которым не хватало умения и смелости прийти самим и взять искомое собственными руками.