- Нет, твоей сестре ничего не будет, - я слегка улыбнулась, - но ты права - те, кому не следует, не должны знать о том, что я Зезиро, поэтому притворитесь. Однако это потом. Сейчас ответь мне лучше, почему ты не призналась, когда за тебя вступилась твоя сестра?
Захра сначала облегченно выдохнула, но после моего вопроса снова напряглась и, потупив взгляд произнесла:
- Я... если честно, я испугалась, а сестра... она всегда меня защищала, сколько я себя помню.
- Но ты ведь понимаешь, что это в определенный момент может сильно навредить Кеби.
- Знаю... Она постоянно получала за меня. Мне было тяжело наблюдать за этим, но... я никогда ничего не могла поделать. С рождения в отличие от сестры у меня было слабое здоровье и я не выносила побои, сразу что-то ломала, начинались кровотечения, я долго отходила. Кеби всегда была сильнее, во всем мне помогала. Я здесь и все еще жива только благодаря ей. Если честно, мне всегда казалось, что я была для нее обузой - только проблемы ей и приношу. А она всегда меня выручает. Видимо, это уже переросло в привычку. А сейчас я совсем рассклеилась и сижу здесь, воду разливаю.
Захра замолчала и обтерла тыльной стороной ладони щеки, а у меня появилось ощущение, что я полезла, куда не следовало. Кеби очень сильная и старалась защитить сестру, как могла, а я их учить удумала. Вот же дура. Ей, наверное, больно говорить об этом.
- Я... Раз выдался такой случай и если ты не против, я расскажу тебе одну истрию, - она с надеждой и болью в опухших глазах посмотрела на меня, - правда, она будет немного долговатой.
Неожиданно для меня девушка, видимо, решила выговорится. Это был серъезный шаг и я, кивнув сказала:
- Ничего, я послушаю.
И Захра начала свой рассказ.
ГЛАВА 6.2 История Захры
* * *Мы родились 15 лет назад, в год, когда было очень мало дождей и в день, который оказался одним из самых засушливых дней того года. Нашему появлению не радывалась даже сама природа, поэтому что говорить о наших родителях, которые были обычными бедными крестьянами и жили лишь за счет вспахивания земли и напрямую зависели от дождей? Нет, все восемь лет, что мы с ними прожили были одни из самых замечательных лет нашей с сестрой жизни. Они были очень добрыми и всегда нам улыбались, как бы плохо им не было, как бы не было им тяжело прокормить нас и двух наших старших братьев. Поэтому, когда еды стало критически не хватать, а наша мама умерла из-за голода и жажды, мы не винили отца, который продал нас в рабство. Продал только нас двоих.
На самом деле все вышло довольно иронично. Мама умерла от засухи, которая длилась все восемь лет, что мы проживали у наших родителей, но как только отец отдал нас продавцу, пошел дождь. Я до сих пор помню первую каплю небесной воды, что упала ему прямо на нос. А затем пошел настоящий ливень. Отец обезумел и кричал, что он поступил правильно и что должен был избавиться от темных отродьев намного раньше, что тогда бы наша мать не умерла.
Мы тоже так подумали. Потому что все пять дней, что мы ехали в повозке шел непрекращающийся дождь. Да что там говорить, даже когда мы на привале каким-то чудесным образом сбежали из этой повозки, дождь не прекращал лить. Не знаю, как Кеби, но я тогда возненавидела его. Почему он пошел так поздно? Почему так все обернулось? Я не понимала.
Затем мы снова выживали. Только уже на пыльных улицах. И именно тогда я поняла, насколько на самом деле слаба. Когда дома мне было тяжело выполнять любую работу и все валилось из рук, все списывали это на нехватку еды. Когда из порезанного пальца долго кровоточило, когда, ударив что-то, я долго отходила, все время списывали на то же. Мол, если в лучший год я начну лучше питаться, то это все пройдет. Но дело было в том, что в захалустьях такие отговорки не работали.
Еды не хватало никогда и выживали сильнейшие и наиболее приспособленные. Я же была одной из слабейших, а из приспособлений у меня была только сестра, которая, несмотря на то, что мы росли в одних и тех же условиях, оказалась намного сильнее меня. Она от всех ран быстро отходила, всегда знала, где найти еду и дать отпор. Именно тогда она и пообещала, что всегда будет меня защищать, а окончательно свыклась с ролью слабой обузы. Хотя я все-таки делала кое-что. Мне не хватало полной жизни, которой, как мне казалось, жила Кеби. Поэтому я всегда сподвигала ее на какие-то глупости. Конечно, иногда помогала выбраться из сложных ситуаций с пощью разговоров, но в основном именно глупости. Так что мы постоянно влипали в какие-то передряги и почти всегда доставалось Кеби. Ну, если не всегда, то нам обеим.
Так мы жили... нет, выживали. Пока не встретили жрицу Анубиса, Асенат. Тогда Кеби воровала хлеб, а я ее ждала в нашем убежище. Как мне рассказывала сестра, жрица поймала ее за руку, а затем, строго посмотрев, спросила ее: "Хочешь выбраться из этого захолустья?". Кеби не захотела слушать столь соблазнительные слова и попыталась вырваться, но хватка у той женщины была стальная, поэтому не получилось. А жрица продолжила: " Наложнице фараона нужна служанка. Я сделаю тебя ей. Слово Асенат, жрицы Анубиса, только согласись пойти со мной". Да, так она и сказала, а затем показала свое клеймо. Конечно, моя сестра очень удивилась. Случилось просто невозможное - выпал шанс выбраться оттуда. Но Кеби, моя верная сестра, даже здесь не могла бросить меня и сказала: "Я пойду, но только с сестрой. Никак иначе". Да, именно так и сказала. Жрица долго думала, но затем сказала отвести ее ко мне. Когда Асенат узнала, что мы двойняшки, то согласислась взять нас двоих. Мол, двое - это не новинка.