- Ну, ты прямо как маленький! - дождавшись, когда Макс вопросительно изломит свою безупречную бровь, произнесла она немного сварливо, - это если ТЫ будешь виноват в разводе, то да, может быть по-всякому, а вот если эта маленькая сучка изменит ТЕБЕ, твой дедушка только рад будет, когда ты дашь ей пинка под тощий зад! А тут и младенчик подоспеет...
- Угу, - буркнул себе под нос «любящий супруг», - это он что, как на пожар «подоспеет»?! Дед у меня неплохо умеет считать!
- А мы скажем, что родился сильно недоношенный и мы боремся за его жизнь! Еще и сочувствовать станут! Не полетит же твой дед сюда из Америки, если, как ты говоришь, очередной правнук для него событие рядовое? Да и в это... как его? Неонатальное..? Кроме родителей ведь никого не пускают? - продолжала Ольга добавлять деталей к своему плану.
Затемненный коридорчик, из которого я наблюдала всю эту сцену, к счастью, мог гарантировать мне еще и безопасный побег, чем я и воспользовалась не дожидаясь очередной реплики супруга! Причем ни мало этого не стыжусь: разбираться с прелюбодеями прямо здесь и сейчас у меня просто не было сил, ни моральных, ни каких-то других! Сердце бухало где-то под горлом, дыхания не хватало, виски ломило и ко всему, еще и явственно подташнивало! И при всем при этом, как какое-то издевательство, с языка то и дело еле слышно срывалось одни и те же слова, но в разных вариантах:
- Банально! До чего же банально-то, Господи?!
И стыло в груди от запоздалого испуга: задержись я в больнице подольше или зайди по пути в магазин и все, вечером я бы радовала мужа счастливым известием, а потом мы отмечали бы его в той же спальне и на той же кровати! И я даже не знала бы, что у меня не надежный тыл, а два предателя за спиной, на расстоянии прямого удара! Это ведь просто счастье, что сейчас я уже не одна, а то ведь и крышей могла бы поехать: только что была надежная подруга, семья, пусть и не кровная, а главное — любимый муж и дом, полная чаша, а тут вдруг р-р-раз, и вместо милых лиц тебе в лицо скалятся мерзкие хари двух людоедов, и дом уже не твой, а семья превращается просто в посторонних людей!
А то, что в груди так печет, будто туда всунули старинную жаровню, так это даже не инфаркт, а всего лишь моя невралгия мне жару поддает. Это ведь я только по первости ее за сердечную боль принимала, а сейчас точно знаю — невралгия и точка! Не я первая, не я последняя, говорю же: банальность! Нужно съездить в храм, Господу свечку поставить с великой благодарностью: отвел, Всевышний, открыл глаза! А то, что так больно, так ампутации безболезненными не бывают, а мне сегодня где-то половину сердца ампутировали, ту его часть, где до этого так уютно жили дружба и любовь...
3.
Стресс выбросил в кровь бешеную дозу адреналина и теперь, на смену возбуждению и чрезмерной активности пришло изнеможение. Хочется только одного: перебраться на заднее сидение, свернуться калачиком и спасть, спать, спать... Благо дело, что стекла тонированные и увидеть меня с улицы никто бы не смог. Побуждение оказалось таким сильным, что я чуть-чуть ему не поддалась, тем более, что плед и маленькая подушечка там имелись.
И нет, я не имею привычки спать в машине, но после физиопроцедур, которые я проходила не только по назначению Олимпиады Арнольдовны, рекомендовалось немного побыть в покое (минуть тридцать), а нормально расслабиться в казенной обстановке даже элитного лечебного учреждения, с их фальшивой навязчивой заботой, у меня не получалось. А тем более позднее, на жесткой кушетке, в присутствии других пациенток, да еще с постоянно снующим туда-сюда персоналом — это стало абсолютно нереально. Да и к чему себя насиловать, если под боком моя уютная и насквозь родная Вишенка?
Муж, помнится, несколько раз предлагал мне поменять мой автомобильчик на что-то более престижное и несомненно, более навороченное. Даже устроил что-то вроде индивидуальной презентации для своей упрямой жены, договорившись с владельцем автосалона, что тот соберет для показа разные марки автомобилей небольших габаритов, вишневого цвета, раз уж мне от предпочтителен. Угу. «Почти» точь в точь таких, как моя, только по цене дороже минимум в четыре раза! Для него все было предельно просто: автомобиль стареет — автомобиль меняется. Если средства позволяют, то на более дорогой и престижный. Все! Такие глупые сантименты как «память», в расчет не принимаются.
«А ведь Максим довольно черствый человек!» - пришло вдруг понимание, - «и во взглядах мы с ним здорово расходимся... Как я этого раньше не замечала?!»