Полагаю, всё же стоит слегка приоткрыть завесу тайны и поведать вам, мои скромные заинтересованные слушатели, те немногие факты о банановой истории Российской империи, что хранятся в моей памяти.
Что ж, бананы наряду с другими предметами роскоши латиноамериканских колоний в Россию ввозились на регулярной основе уже в середине XIX века[4]. Оттого особенно странным кажется, что ни царские советники, ни в самой семье Николая II с этой заморской ягодой до упомянутых пор лично знакомы не были. Но оставим этот вопрос на суд истории, и пусть сей суд состоится не надо мной.
Сохранившиеся сообщения о продаже бананов в магазинах вплоть до начала XX века и вовсе были краткими и невыразительными. Забегая вперёд во времени, можно сказать, что свою порцию славы и уважения от лица россиян бананы получат только в поздние советские годы, в предшествующие же эпохи лишь редкие публицисты упоминали эти диковинные плоды в своих записях. «Горами поднимаются заморские фрукты; как груда ядер, высится пирамида кокосовых орехов, с голову ребенка каждый; необъятными, пудовыми кистями висят тропические бананы; перламутром отливают разноцветные обитатели морского царства - жители неведомых океанских глубин...», - писал московский бытописатель и журналист Владимир Гиляровский об отделе колониально-гастрономических товаров магазина Елисеева в 1901 году[5].
Что касается дальнейшего развития банановой торговли в Российской империи, то дела постепенно шли в гору. Знаменательным событием стало открытие в Петербурге оптового склада по реализации бананов в 1910 году. Складом, а точнее складами (позже подобные были открыты также в Риге и Москве) руководил нынче мало кому известный представитель крупной английской компании Бруно Леопольдович Еллинек. Его вклад в популяризацию бананов среди высших слоёв российского общества сложно переоценить. Наверное, к периоду его деятельности и относятся самые первые крупномасштабные «банановые» рекламные кампании, пусть и рассчитаны они были на крайне узкую аудиторию. Старания окупились довольно быстро: к 20-м годам основной капитал фирмы составлял уже около 100 миллионов рублей, плантации достигали 800 тысяч гектаров, и это не считая арендованных в Центральной Америке и Карибских островах земель![6] Безумные деньги по тем временам, только представьте!
Непосредственно в Санкт-Петербург доставка бананов осуществлялась еженедельно, что вполне может свидетельствовать о сформировавшемся спросе. Технически действо осуществлялось с помощью быстроходных пароходов с рефрижераторами, перевозивших свежие ямайские плоды уже с британских складов[7].
К несчастью, Первая мировая война оборвала триумфальное восхождение экзотической ягоды к закоснелым сердцам российских толстосумов. Импорт фруктов практически прекратился, домашние оранжереи, радовавшие глаз и иногда даже зуб знатных членов общества, были заброшены.
Кхе-кхе... Ох, знаете, что-то я увлёкся с этим отступлением. Не собираюсь же я в самом деле рассказывать тут всю историю бананов в Российской империи?! Так можно и вовсе забыть о нашем непутёвом герое, случайно оказавшемся объектом внимания царственных особ. Вернёмся к делу.
✱✱✱
Как говорят в народе, инициатива наказуема, и на плечи младшего церемониймейстера легла тяжкая ноша проводника двора в таинственный банановый мир. Доставить во дворец на пробу гроздь свежих экзотических плодов оказалось задачей несложной, ровно как и собрать на дегустацию уже известных нам заседателей и первых государственных лиц. Гораздо тяжелее сохранить лицо в обстоятельствах, требующих экспертного мнения, которого у тебя, увы, не имеется.
Николай прибыл ровно к назначенному часу. Царь пребывал в прекрасном расположении духа, вероятно, предвкушая последующую за скучным совещанием охоту, и оттого до самого его начала не интересовался повесткой, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. Личное расписание уже было составлено, приветственная речь написана, любимый охотничий мундир надет - беспокоиться было не о чем.
Тем временем подготовка приёма происходила в спешке, уже вечером должен состояться ужин, а меню ещё не было до конца утверждено. Безусловно, это не было личной заботой императора, поэтому, когда обер-церемониймейстер с важным видом встал из-за стола и, откашлявшись, поведал правителю главную причину собрания, на лице Николая отразилась нескрываемая досада. Пика же своего раздражения царь достиг, когда ровно по центру огромного пустого стола появился небольшой серебряный поднос с веткой причудливых длинных жёлтых плодов.