Сразу грубить!
— Тс-тс-тс! — бросаю ему в ответ. — Уж не ваша ли бабеха?
— Замолчите! Пугает!
— Если бы вы не были до такой степени распущены… если бы у вас на уме было что-нибудь, кроме вашего козлиного блуда… вы, может быть… немного помогли бы мне. Мало того, что вы совсем юнцом стали инвалидом войны, у вас еще и чувства нездоровые!..
Вот, значит, что откопал! Глядит на меня в упор… прямо в глаза. Нездоровые чувства? Вот так кукарекнул, петушок! Ну, я его сейчас укорочу! Это уж он хватил… лишку! Но я креплюсь… надо бы отдышаться…
— Мы отправляем священную службу! (Но-о-о, поехали! Сел на своего любимого конька!) Вы никогда не понимали меня. (Ах, змея подколодная! Это его мучило!) Что бы я ни делал, все не по вас! (Прослезился.) Вы сводите на нет действие волн… мне от вас никакого проку! Вы одеты непроницаемой броней глупости!.. Моление Духам Гоа, Богоцарям третьего искуса! Я тысячу раз вам объяснял… но все впустую… Как же я малодушен! У вас один блуд на уме, один разврат!.. Порочного вертопраха… вот кого послало мне небо!
Я привожу его в полное отчаяние. Он горестно качает головой, со вздохом роняет:
— Подумать только, я одел его с ног до головы!
Я так и подскочил… Это он перегнул палку! Нет, это уж чересчур! Поганый его язык! Одел… меня? Меня точно под дых двинули. Гадюка семижальная! И все норовит из-за угла, поганец! На костюм поворачивает разговор, на ртуть… Всякое лыко в строку ставит! Подленько заговаривает мне зубы… Я молчу как последний дурак, а он, знай, долбит и долбит по темени. Жужжит своим пискливым голоском… разоблачает меня своими речами донага:
— Разумеется, вам и в голову не приходит! Любую ахинею проглотите, чего же еще ждать? Тупица — он и есть тупица! Вы как английский зритель — в восторге от любого спектакля… Воплощенное простодушие! Да за примером далеко ходить не надо — клюнул на ужимки этой девчонки!
Ух ты! Ух ты! К чему это он клонит? Куда сует свое рыло? И слушать не желаю! Чтобы заткнуть ему рот, я заверещал павлиньим голосом. Он уставился на меня.
— Ну, хватит, дед! Хватит прохлаждаться! Я должен сделать головокружительные успехи. Восхищаюсь вами, заискиваю перед вами! Нельзя терять ни секунды. Быстренько обучите меня вашему гавоту!
Я гоню его трудиться — он не такой злой, когда скачет.
Ладно, он согласен, договорились… Только мне придется скинуть одежку, всю, какая есть… а иначе — какие же прыжки? В этом заключена эзотерическая суть!
— Ну же, ну! Без дураков! Стаскивайте эти грязные штаны! Что за тряпье на вас напялено! Душа проступает сквозь кожу, молодой человек, а вы ее забором отгораживаете! Ваши штаны все давят. Формы, друг мой, все формы без исключения! Бог заключается в формах! Покажите все ваши формы! Догола! Дышим!
Новое требование — хлебом не корми его, дай покомандовать! Но в каком-то смысле он прав — давит… действительно давит… а на мне одежды-то почти нет… одни штаны… Снимаю их. Только какая разница, в штанах или без? Все равно стучать лучше я не стану, сразу начну сбиваться… Мне бы тонкие палочки, настоящие барабанные палочки, а не обломки зубных щеток… Малость получше было бы…
— Срочности нет! — сурово обрывает он меня. — Вам бы только тратить!
А-а-а, пропади ты! Приступаем. Он бросается вперед, начиная пляс. Повторяем всю сцену с бесами. Обольщение, серенада, дробные раскаты… Он в прекрасной форме… Плывет, колыша задом… зачаровывает нечистых. Между ягодиц торчат рыжие волоски, из подмышек тоже. Вот засеменил на цыпочках, сплетя руки гирляндой. Пришел черед колышущихся трансов. Он гипнотизирует бесов… Я грохочу… как сумасшедший. Наддаю еще. Моя партия… От восторга люциферовы исчадия пускают под себя… млеют, охваченные трепетом. Теперь они в прекрасном настроении. Нужно довести их до полной готовности… и тогда в пляс вступаю я. Таков устав эзотеризма. Чары… и более ничего. И вот на сцену выхожу я. Мне должно предстать в облике громовержца Гвендора Великолепного, Богоцаря! Двенадцать проворных щелбанов — отлетает двенадцать голов. Воспользоваться могуществом чар… То ли их околдовывает Состен, то ли одурманивают мои перестуки. Я расправляюсь с ними в подсознании… Стоит коснуться их, и они просто испаряются… вот какое от меня излучение… вот какая во мне гипнотическая сила!.. П-ф-ф! стук! пфр-р-р! Непобедимый юноша! Я, верно, вспыхивал, как молния, двенадцать раз подряд… Первый приз! Захватывающий номер программы — избиение бесовских отродий! А потом — раз! — и я снова сидел на своем месте с палочками. Ни секунды промедления! Вперед, к Апофеозу! Я гнал вовсю, трясся, как припадочный… а ему все мало!