— Слушай, слушай! — начинает он. — Глория Дей, верно? Ведь точно Глория Дей? Но тут же спохватывается: — Нет, не она! Нет, нет! Конечно, нет, проклятье!
Дать такого маху! Он колотит себя по темени черенком ножа, как я колотил по кроватной перекладине. Голова его отзывается гулким звуком. Таким образом он наводит в ней порядок, прерывает поток красноречия неожиданными откровениями.
— Габи Деслис, дамы и господа! Имя этой женщины — Габи Деслис!
Он обращается ко всем, сидящим в ресторане.
— Внимание! Объявляю вам, что эта танцовщица Гарри Пилсера, эта очаровательная душечка — умерла! Почила в бозе нынче утром! Хи, хи, хи! Все слышат меня? Я лично видел ее кончину…
Присутствующие ошеломленно переглядываются… никак не уразумеют, какое отношение это имеет к закускам.
— Да, да! — напирает он, смешливо фыркая. — Призраки! Верно, Фердинанд? Не более чем призраки, Фердинанд!
Обращается ко мне по имени при людях, призывает в свидетели… Дружка его… его… Не могу его оттолкнуть — еще обидится, а то и разъярится… жуткое зрелище… Смех у него замогильный, это уж точно… Габи Деслис была видной фигурой — эти никак не могли прийти в себя от неожиданного известия…
— Призраки, призраки! — все твердил он… ему нравилось повергать их в смятение… запутывать так, чтобы перестали соображать, что божий дар, а что яичница.
— Ведь верно, Фердинанд, верно? Всего лишь призраки! Главное, не прекословить ему!
— Разумеется, Сороконожка, разумеется! Вы чертовски правы!
Надо бы переменить тему…
— Суп! — возвещаю я. — Подавайте суп!
Мужественный поступок — не до супа мне!
— Ах, да! Конечно, конечно!
Проклятая рассеянность!.. Вспомнил… Вновь с силой стучит себя по черепу, чтобы срочно переключиться.
— Гарсон! Oberst! Waiter! Халдей! Kellner schnell, schnell! Сзывает на всех языках, чтобы все разом явились… Какой хохмач! Сколько молодости!
— Подайте нам прежде курицу, отменную курицу под сметаной! Главное, не забудьте сметану!
Бросает мне плутовской взгляд.
— Эта сметана — просто объедение! Убедитесь сами, друзья мои! Язык проглотишь! Все еще не насытились, дорогуша? А вы, дружище?
— Да так себе… — отвечаю ему.
— Может быть, крабов?.. Икры?.. Кнелей?.. Выбирай, чего пожелаешь.
Добивается, чтобы меня замутило до одурения — уж он-то знает, как на меня действуют его запашки… Снова начинает действовать мне на нервы…
— Вы очень богаты, господин Сороконожка? — спрашиваю у него громким голосом.
— Богат… Богат? Как сказать… Дело случая… Действительно, я пускаю в обращение денежные знаки… Наследую, трачу… Каждый день наследую, не так ли? Вы понимаете?
Смутить его невозможно. Сообщает мне подробности… Преспокойно…
— Видите ли, ведь мне каждую минуту что-то перепадает! То оттуда, то отсюда деньжата… Хи, хи, хи! Мелочь, а в итоге набегает… И так все время… Словом, располагаю!
До чего же забавно! При одной мысли об этом он прыскал от смеха… При мысли о том, как это ему достается и что этому конца не видно… Малышка ничего не понимала, хохотала вместе с ним. Верно, решила, что попала на представление балаганного шута… Живот можно надорвать, глядя на него!.. Ах, простая душа! Он твердил, что тут и понимать нечего.
— Поступления, поступления! — его корчило от восторга. — На текущий счет, хи, хи, хи!.. Всегда открыт, дамы и господа! «Корнер Хаус»! Открыт и днем, и ночью!
Ну, хват! Бесподобен! Днем и ночью! Какая находка! Вроде славного Лайонз Лестер… Кто же выпустил его? Вокруг его головы посверкивает, светится одежда на нем, мерцает в глубине глазниц… Вот такая у него мистика… Вряд ли у них выйдет лучше с Ахиллом… Эта мысль вдруг поразила меня, когда я глядел на него… Мумия с плакатиком, лампочками и прочим… Зря они будут тратить время на реставрацию — все равно не будет столь разительного впечатления… Им бы этого использовать… Охотно подарил бы… А между тем публика рядом с нами начала… беспокойно принюхиваться. Смотрят на меня, я ежусь… Не понимают, откуда тянет этим густым смрадом, подхватывают тарелки обеими руками, подносят к носу свои бифштексы. Такими уморительными они вдруг показались мне! Я так и покатился со смеху, не могу остановиться. Теперь нас трое весельчаков… Эти все нюхают, нюхают… Наш канатоходец особо не огорчается. «На мой текущий счет!» — повторяет он. Он держится мнения, что получается здорово. Малышка все-таки заметила, что происходит что-то странное.