— Только этого я и ждал! Только этого и ждал! — скрежещет он на весь зал. Прекрасно, Фердинанд, прекрасно!
Одобряет целиком и полностью… Публика тоже любопытствует, ее занимает наш разговор… А эту осатанелую девчонку уже ничто не заставит замолчать!.. Какую ахинею она несет!.. Поистине, мы произвели здесь сенсацию, не скоро нас забудут… Это было бы в известном смысле забавно, когда бы не этот гнилостный дух… Но, по видимости, это никого не смущает. Одному мне не по себе… Посетители болтают, прыскают со смеху, бросают нам грубоватые шутки… С аппетитом у них полный порядок. Одного меня мутило… Сороконожка на меня не сердится, а ведь я только что утер ему нос… Снова закадычные друзья…
— Чертушка Фердинанд! — вскрикивает он… и бух со всего маху по плечу! Ну и рука у него!.. Покрепче моей… Вот уж точно — костяная… Так больно, что хоть криком кричи, но я терплю… Он поднимает бокал за наше здоровье:
— To the young couple! Hip, hip! За юную чету! Гип, гип! — призывает он публику — она вполне созрела.
— Гип, гип, ура! — дружно раздается в ответ.
Вновь навалились на еду, зажевали… Наш выпивоха меняет обличье… Я имею в виду вспышки света: они пропали… Есть один вопрос! Он колотит себя по черепу. Костяная коробка гудит, точно колокол.
— А ваш дядя поставлен в известность?
Вот что неожиданно обеспокоило его… Но откуда ему известно о дяде? Он никогда не видел его… А малышке и горя мало: развлекается, швыряя во все стороны хлебные катышки… Совсем распустилась… вино действует, хмель…
— Uncle… Uncle! Не don't care! Ему безразлично!
И подливает себе игристого, сама себя обслуживает.
— Вам понадобится много стерлингов! Возвращается к этой теме: видно, не дает она ему покоя.
— Hoards of money! Hoards of money!
На сей раз он скрежещет столь пронзительно, столь визгливо, что зал замирает…
— Я волнуюсь за вас! — верещит он. — Волнуюсь за вас обоих!
И ну стучать, скрипеть, клацать… никогда еще не поднимал такого шума… загремел всеми своими костями… Грохот такой, точно трясут ящик, куда наложили деревяшек… И в то же время забавно… рядом хохочут…
— В голове не укладывается, что вы уезжаете, дети мои!
Все о нас стенает.
Сидящие в зале стенают вместе с ним, вторят его ноющим причитаниям… Вздыхает он — вздыхают они…
— Тихий океан далеко, далеко! С ума можно сойти! Никак не меньше пятисот фунтов, милые мои! Дорога! Пароходы! А жратва!
Что он несет!.. Я не допущу этого! Обрываю его:
— Все же дешевле, чем до Тибета!
Нечего морочить мне голову! У меня все рассчитано! Тибет! Что тут поднялось! Он как подскочит, как завопит!
— Тибет! — визжит он. — Тибет! Вы только послушайте! Все в нем ходит ходуном… он взбрыкивает… трясется, суставы хрустят, голова мотается… При каждом вопле он подскакивает на добрый метр… Ужасающая картина страдания!.. А что такое я сказал? Тибет!
Тут он набрасывается на меня, начинает щипать, теребить. Находит, что я бесподобный балагур!.. Отмочить такое!.. Мы должны реветь от смеха хором, во всю глотку! Чтобы все попадали с мест!.. Ох, уж этот зубоскал! Он молотит меня по ляжкам так, что кости трещат. Руки у него, что твои дубины: лупит с такой силой, что мне уже не встать с места… Перебирая руками, отсаживаюсь от него подальше, на другой стул. А он заливается пуще прежнего… Какой же мерзостью от него разит, когда он вот так дергается, вертится! Отвратительная вонь!.. Он с маху шлепает меня по спине… Для смеха! Я без задержки отвешиваю ему плюху. Он заносит руку для удара, прореха под мышкой расходится… Дыра, мясо, клочья гнили… На волоконца разлезается… Ясно видно… А вон и ребра…
— Ты у меня сейчас попляшешь, падаль! — говорю ему. — Уж я тебя отхожу, тухлятина! Мне плевать на скандал!.. Ты понял?
Я прямо-таки взбеленился. Главным образом из-за распространяемого им смрада… а также из-за того, что другие ничего не чувствуют!
— Трухляк вонючий! — продолжаю я. — Стаскивай свою рванину, скоморох, гадина!.. Пусть люди поглядят, кто ты есть!.. Я тебе не девчонка-малолетка, говно!
В таких вот выражениях.
— Тибет, Тибет! — кричу я ему. — Именно Тибет! Пусть знает!..
— Ну, что, не нравится, шкура дырявая?
Сказал — и уставился ему прямо в зенки… Вот так, нагло… Прямо в глазницы… Пусть попробует пикнуть!.. Что-то задребезжал… Растерялся малость… Не ожидал, что найдут на него управу… Однако эта могильная гнида скоро очухалась и — вот те раз! — затянула во всю глотку:
И солнце сквозь прорехи В крыше сходило к нам… И по пути дарило всем Улыбку… Улыбку… Улыбку!..