— Куплет времен Второй Империи!.. — шепчет он мне на ушко…
Повтор… Еще повтор!.. И вот оседлал своего любимого конька… Опять про наше путешествие, злосчастное наше путешествие! Далось оно ему!
— Будет стоить бешеных денег, Фердинанд! Бешеных! Влетит в копеечку!..
Слушать ничего не желает.
— У тебя есть пятьсот фунтов, Фердинанд? Неужто есть, дружочек?
Крыть нечем. Застиг он меня врасплох.
— Как же вы поедете? Нет ничего дороже морского путешествия! А посуда? А хозяйство? У антиподов нужна посуда! И нужен пароход, чтобы туда приплыть! В добрый, юнга, путь! Попутного ветра тебе!
Голос его хрипнет, срывается, скрежещет… Дерет уши… Ему нужно непременно, чтобы все подтягивали… Дирижирует вилкой…
Колыбелька, кораблик, Чтобы по морю плыть…Славный щебетун! Стук себя по голове… Новое переключение? Нет, провал памяти…
— Ах, и мы любили… Все выскочило из головы… Колыбель — ведь это жизнь?
Настал черед романса и умиленной сотрапезницы:
Баиньки, нежный малыш… Добрый глоток игристого: Получишь молочка!Ну, ловок, ну, потешен наш трупик!.. А вонища!.. Всякий стыд потерял!
Но у него в запасе еще и другие шуточки. Вот, например, неожиданное открытие:
— А ведь у меня есть колыбель, проказница!
Это он к Вирджинии.
— Колыпель! — шепелявит он. — Колыпель!
Заладил одно, привел себя в восторженное умоисступление… Далась ему эта «колыпель»! Пытаюсь остановить его — уж слишком воняет, когда он крутится…
— Хватит, хватит! — одергиваю его. Пытаюсь найти какое-то оправдание. — Вы причините себе боль!
— Боль! Послушайте его! — от тычет в меня пальцем. — Нет, какая наглость, дамы и господа! Какая наглость!
Мне остается лишь умолкнуть.
Малышка уже утешилась — накладывает себе клубники со сливками, щедро посыпает сахаром… Он орошает все это шампанским… Хмельная ягода!.. Она совсем опьянела! Вот так штучка! Своенравная девчонка!.. Теперь подавайте ей виноград!.. Пусть найдет!.. Он встает, пересекает зал механической шагом… Посетители пересмеиваются, глядя на его походку… Блистательный номер!.. Ни дать ни взять Бастер Китон, клоун, будораживший публику в свое время… Гордо возвращается на место. Малышка говорит, говорит… Заладила одно и то же…
— What is «menage»? — спрашивает… Слово, произнесенное им недавно. Не понимает она «menage».
— Menage… menage… What is it?
— Menage? Помилуйте! Sweet home! Darling, deary Virginie! Домашний очаг, дражайшая Вирджиния!
Забавно, забавно!.. Очень кстати!.. Он чистит ей виноград. Приятели — водой не разольешь… Мальчишка с девчонкой… Заигрывание, подогретое шампанским… Дружно смеются: он — в пронзительно дребезжащем регистре, она — в воркующем… Она в восторге от собственной бесшабашности… Я-то хорош!.. Он гремит костяком, смеется всякой своей глупости… А я, так совсем дурак дураком! Кислятина!.. Что-то брюзгливо бормочу… Может быть, мне тоже нужно было трепыхаться, изображать похотливого интеллектуала? Делать разные намеки?.. Но тут, перебивая меня, он неожиданно вскакивает и поднимает бокал за наше здоровье… собирается произнести тост. Устроил вспышки света вокруг головы, вроде мерцания светляков.
— Передавайте сюда деньги! — возгласил он. — Money, money for the kids! Деньги для влюбленных!
Только все это балагурство, озорство! Денег у него — куры не клюют, о чем он и сообщает мне, наклонившись к самому моему уху.
— Money! Да мне девать их некуда, дружище! Да они понятия не имеют, простаки, простофили!..
Отметает их взмахом руки, точно стряхивая пыль. — Пшик!
И снова дрыгать ногами. Он так неистовствует, что стол трясется… В диком восторге… Малышка не отстает…
— Клубника, Фердинанд! Клубника! — потчует она меня… Сама не понимает, что говорит…
Бац — новое переключение! Не оставаться здесь больше ни секунды! Уходим немедленно!
— Bill! — бросает он. — Счет!
Гуляки вываливаются на палубу!.. Я почти ни к чему не притронулся — такая гадость была во рту от вони… Одна малышка воздала должное угощению… Глянул на счет, и в глазах потемнело!.. Тут он запустил обе руки в свое рубище, прямо в брюхо себе… прямо туда… Достал оттуда, из самого своего нутра, целую охапку фунтов… фунтов стерлингов… Снова полез, снова стал рыться. Теперь на свет божий являются пачки долларов, целые ворохи… Швырнул все это на стол…
— Хоть завались!.. — верещит он. — Хоть завались!.. Богатенький я, деточки, хотя по виду не скажешь!