Мой первый слог — пичужка. Второй — один важный министр-р-р. Министр-р-р! Внимание, осторожно! Экьюрейт! Осторожно!
Набор слов, но нам полагалось смеяться. Чтобы было тихо-мирно. Только бы не обиделся. Глядеть в оба! Главное, не задеть его!.. Смеяться, смеяться от души. Состену приходилось пересиливать себя, чтобы непременно взрыв хохота, иначе полковник сердился, сразу начинал кривиться. Засим приходил черед сельдерея: «Сельдерей мой первый слог, я грызу второй» и т. д. и т. п… Ну, и в завершение — дело нешуточное: чтение «Таймс». Он раскрывал пухлую газету во всю ширину… бормоча про себя, пробегал глазами статьи, перескакивая через целые разделы. Это его мало волновало… и вскоре он погружался в объявления… Спорт… Летний досуг… Наспех мямлил для нас, не задерживаясь. Источником волнения для него, так сказать, гвоздем программы была рубрика некрологов. Тут у него менялся голос, тон. Он торжественно переворачивал страницы. Уведомления в черной рамке, извещения о смерти. Он читал все подряд, длинные перечни: «погибших в бою», «павшие на поле брани», «Death in Action» — погибшие при исполнение воинского долга… Чинно возвещал:
«Major John W. Wallory! 214 Riffles Brigade.
Роется в памяти, не находит:
— Don't know him!
Короткое наклонение головы, щелкание каблуками под столом.
«Captain Dan Charles Lescot, King's Own Artillery»… Don't know him! He знаю такого!