Я был так озабочен, что едва не попросил Состена дать мне небольшой совет. Так, между прочим, я намекнул ему на житейские трудности… что за безумства приходится расплачиваться… что дядя скверно выглядит… что напрасно он так переутомляется… что, мол, и племянница его не в очень хорошем виде… Только он был не слишком разговорчив.
Состена волновала лишь его особа, его личные заботы. Заботы заботами, а на еду он налегал, хотя и не обрастал жирком… Как и я, Состен был весьма падок на сладкое. Можно сказать, оторваться не мог… Особенно жаловал апельсиновый мармелад, объедался им до тошноты… Каждое утро нам подавали в спальню полный завтрак. Барское было житье!.. Поджаренные хлебцы с маслом, какао… Словом, все…
И копченая пикша, и сардины, и фрукты… Жаль, что этому пришел конец. Не могло же продолжаться так вечно! А все-таки жаль… Состен все тощал, хотя ел в три горла. На первых порах он раздобрел, но теперь совсем исхудал. Бегал в нужник по восьми раз подряд, и денно и нощно, как заводной! И каждый раз, кинувшись в отхожее место, оставлял дверь открытой…
Я не выдержал наконец, и обругал его:
— Сдохнуть можно! Ты что, совсем очумел, говори, малахольный?
Он зло огрызнулся:
— Тебе-то что за дело! Срать иду! Срать!.. А что я могу поделать? У меня свои неприятности, сударик мой! Куда я пойду вкушать блаженство через неделю, женский угодник? Только сударю это до лампочки! Сударь хлопочет только о себе! Для сударя главное — как-то устроиться!..
Я любопытствую:
— Что, обдристался перед испытаниями?
Ответа я не получил — он бежит в клозет… Вернувшись, усаживается. Начинается разговор…
— Завтра, — говорит он. — Идем завтра!.. Решительно так говорит…
— Идем завтра?
— Испытать силу!..
— Ты, видать, совсем рехнулся!
— Умоляю тебя, уголовничек! Будь хотя бы раз порядочен со мной! Ты ведь не один, не забывай! Признай, ведь это я раздобыл полковника и шамовку!..
Сцену мне, видите ли, устроил.
— Ведь это благодаря мне ты жрал досыта! Ты счастлив теперь, а благодаря кому?.. Опять же мне! Так сделай для меня хотя бы малость!..
— Что тебе нужно от меня?
— Хочу посмотреть, как действует сила. Он сидит у меня в черепушке, все время чувствую его…
— Уверен?
— На все сто!
— И все-таки боишься?
— Мандраж… Это не значит, что я боюсь… У меня завелась одна мыслишка, очень недурная! Не скажу, сам увидишь! Слишком длинный у тебя язык! Сразу, поди, проболтаешься своей мышке! Сейчас прямо и отправимся…
Взял он меня, можно сказать, тепленьким… В известном смысле это было даже забавно… Забил мне памороки. Была у меня слабина по этой части… Конечно, я беспокоился по поводу Вирджинии. А, ничего страшного! Туда и обратно, через часок ворочусь… Только испробовать, посмотреть, с какой силой действует…
— Ладно, по рукам.
— Испытаем, понимаешь, в походных условиях, среди множества препятствий!
Состенчик предвкушал удовольствие.
— Такое увидишь, дорогуша, что рот забудешь закрыть!.. Сразу предупреждаю! С собой ничего, кроме ложки и салфеточного блюдца, не бери… Будешь стучать… так… так… так! В общем, сам сообразишь. Будешь отбивать такт… Я сойду на проезжую часть, держись прямо за мной, чтобы слышно было!..
— Ну, собирайся, да поживей!..
Наспех одеваемся, он свертывает свое китайское платье, сует под мышку небольшой кулек, и мы пускаемся в путь.
Едва рассвело. Сошли на цыпочках, на улице заторопились, вскочили в первый трамвай. Занималась заря, висел холодный туман… Октябрь на дворе… Мы зябко дрожали…
— Куда же ты направляешься? — спрашиваю его.
— Не могу тебе сказать! Вся соль в неожиданности!.. Ты будешь священнодействовать! Это должно завладеть тобой!.. Не будет неожиданности — не будет потрясения, не будет магнетизма… Тогда и Духов не жди!
— Вот как!
О чем-то подобном я уже догадывался…
— Ты сделаешь это, имея в виду и газы, понимаешь? Окружить себя волнами! В этом — все!
— Гоа по-прежнему в тебе? — осведомляюсь я.
— Во мне ли? Ох-хо-хо, малыш!.. Увидишь сам, и еще как!.. Я ощущаю такой космический ток, что только держись!..