Адрес, куда доставили шайку, находился в самом криминогенном районе Лондона, где в большинстве своём проживали выходцы из африканских стран, бомжы, наркоманы и прочий подобный контингент, не внушавший доверия порядочному обывателю, а уж тем более коренному англичанину.
Водитель, как и было указано в негласном договоре с Саулюсом, довёл троицу до дверей, напоследок хотел им объяснить, как себя вести, рассказать уйму нюансов, что поджидали их при съёме жилплощади в новой стране, да и просто пожелать удачи, но в ответ напоролся на неоправданное хамство и вульгарность босса:
– Утухни, старый! Не учи жить, разберёмся сами.
Водитель на такое поведение и сквернословие в свой адрес лишь нахмурился, махнул рукой и удалился восвояси.
Дверь в квартиру оказалась открытой, поэтому все трое через мгновение уже стояли на пороге, озираясь по сторонам и оценивающе рассматривая скудный интерьер и убранство жилища.
Как оказалось, на этой жилплощади, состоявшей из одной комнаты с гостиной, уже жили трое постояльцев, также из эмигрантского сословия, которые тут же и предстали перед братвой, но, в отличие от последних, нисколечко не удивились, а отчего-то были грустны и малоподвижны. Так и стояли они пару секунд, молча глядя друг другу в глаза.
Тишину нарушил Игорь, который, обратившись к одному из жильцов, громко и сдавленно спросил на чистом русском:
– Где тут параша, папаша? А то срать охота, аж глаза режет.
– Тудой, – указав рукой на дверь, ответил также на русском один из присутствующих.
Сейчас я просто вынужден сделать короткую паузу и внести ясность по поводу самой квартиры и жильцов, в ней обосновавшихся, так как жить нашим героям с ними бок о бок целых шесть лет. Квартирка, так любезно предоставленная Саулюсом, находилась в собственности некоего пакистанца по имени Али (то был отпрыск беженцев, но уже закрепившийся, третьего поколения) и сдавалась целой куче эмигрантов за приемлемую цену и на очень выгодных для нелегального элемента условиях, а именно: жил ты неофициально, оплачивал уйму дорогущих коммунальных услуг и не имел абсолютно никаких прав, кроме как работать и исправно платить дяде Али за съём.
Само же жильё оставляло желать лучшего, по английским меркам оно давно уже находилось в плачевном и даже аварийном состоянии, требуя капитального ремонта и, соответственно, определённых денежных затрат, но хитрый Али всё кормил завтраками незадачливых нелегалов, ссылаясь то на занятость, то на болезнь, то ещё неведомо на что, лишь бы не вкладываться финансово в улучшение быта этих странных восточных европейцев, которые только работали, ничего не требовали (в отличие от избалованных английских съёмщиков) и постоянно пили. Апартаменты находились в огромнейшем жилом массиве (чем-то напоминавшем советские спальные районы), где имелось множество социального жилья. Именно поэтому не приходилось особо удивляться, когда твоими соседями по лестничной площадке становились бывшая или действующая ночная бабочка, опытный сиделец или наркоман, ну или, если повезёт, пять, а то и десять румын.
Не особо щедрый пакистанец совершенно не заботился и о быте домочадцев. Чтобы меблировать комнату, он притащил с улицы кровать, стол без ножки, два разномастных табурета – вот, собственно, и всё, на что обитатели могли рассчитывать. Узнав от Саулюса, что на днях к нему прибудут ещё трое работяг, пакистанец возле мусорного контейнера подобрал три матраса и, ничего толком не объяснив жильцам, разместил их в комнате, положив в ряд один подле другого.
Отсюда это отсутствие удивления на лицах старожилов, которые знали, что так оно и будет, свыкнувшись с суровыми условиями нелегальной эмигрантской жизни.
Но к условиям и быту эмигрантов мы ещё вернёмся, сейчас же поговорим о самих жильцах, которых судьба так удачно свела на острове.
Все трое познакомились здесь, в Лондоне. Несмотря на то, что ребята были литовцами, родного языка они так и не освоили, поэтому общались на языке, которому их научили в СССР, то есть на русском.
Самым старшим из них был Александр Квитко (именно он указал незадачливому серуну, где находится туалет). Ему было шестьдесят четыре года, по образованию он был инженер-строитель (по призванию политик-теоретик-русофил), когда-то даже успевший поработать по специальности, но поменялись строй, эпоха, и нашему государству такие специалисты оказались не нужны, а вот сортировать мусор на фабрике с подобным опытом и умом – самое то. Конечно же, деньги, потраченные Литвой на воспитание и образование личности, пошли коту под хвост, а вот более прагматичные в этом вопросе англичане с радостью принимали на работу таких образованных людей, так как те отлично зарекомендовали себя, быстро, качественно и усердно исполняя свои обязанности.