Добравшись до цели, он заметил, что дверь приоткрыта, а за ней происходит какая-то возня, однако Стасик, не нарушая традиции, без стука, нагло врывается в комнату и от увиденного лишь успевает прокричать:
– Опа-па! – и прикрывает ладошкой глаза, подобно человеку, ослеплённому яркой вспышкой.
Но в данной ситуации это была не вспышка, а какая-то пышка в костюме Евы, которая, завидев Стаську, лишь испуганно выкрикнула:
– Ой! – и машинально прикрыла все свои прелести прозрачным и коротеньким халатиком.
На кровати, которая находилась тут же, возлежал темнокожий парень с ужасно большими, синеватыми губами и глазами, налитыми кровью. Он был также наг, но, в отличие от дамы, не растерялся, а, наоборот, начал быстро что-то бормотать на своём африканском и интенсивно махать руками, видимо, предлагая Станиславу присоединиться.
И вот она, удача: девушка, оказывается, разговаривает по-русски, потому что, недолго думая, как заорёт:
– Ты что это делаешь, извращенец?! Пошёл вон отсюда, козёл!
Босс снова растерялся, уже в который раз за сегодняшнее утро, но молчать не стал.
– Я дико извиняюсь. Но я не по этим делам, вы не подумайте ничего плохого, я нормальный, реальный пацан, – бормотал он, не отрывая ладони от глаз. – Я тут проход ищу. Вы не подскажете, гражданочка? – довольно культурно попросил Станислав.
– Ты что, дебил? Какой проход, пошёл вон отсюда, кобель драный! – кричит девица и швыряет в испуганного Стаську тапком.
Удар пришёлся аккурат в голову, а тапок был довольно увесистым и твёрдым. Это заставило босса вернуться к реальности, и он, откланявшись, сделал большой шаг назад и снова оказался в коридоре, прикрыв за собой плотно дверь. Только сейчас он отнял ладонь от глаз и с ужасом подумал: «Ну и хатка. Подстава на подставе, палево на палеве. Ужас!» Тут он наконец замечает, что в одних трусах, и надо бы одеться.
Двигаясь по проверенному, проторённому пути, он довольно скоро оказался возле ложа, где провёл последнюю ночь. Тут же, заплаканные и сопливые, стояли Фрикций и Полюций, а на тележке подле них молча лежало бездыханное тело растоптанного боссом Зевса.
Завидя Стаську, детишки обозвали его убийцей и зарыдали.
– Ну вы чего, мелочь пузатая? – чувствуя за собой вину, заоправдывался он. – Вам что, эту крысу жалко? Так я вам новую куплю.
– Зевс не крыса, он хомяк! – завопил Фрикций, вытирая искренне ручьём бегущие слёзы и мотая на кулак также искренне повалившие сопли.
– Да?! – удивился босс. – А какая разница?
Детишки рыдали всё громче, посылая проклятия на похмельную голову Стаськи.
– Убийца, убийца, убийца! – орали они, тыкая пальчиками в испуганного и загнанного босса. – Гореть тебе в аду, проклятый!
Хотя Станислав и слыл абсолютным безбожником, но слова «гореть тебе в аду» пришлись ему не по нраву, ком подвалил к горлу, неведомое чувство суеверного страха охватило несчастного.
– Чего глотки рвёте, дурики? – наконец не выдержав неистового натиска, ответил маленьким грубиянам Станислав. Затем покрутил пальцем у виска и тихо, но внятно промолвил: – Вам тут всем башки полечить надо, дебилов шайка!
И засобирался домой, не желая выслушивать дальнейшие оскорбления и унижения в свой адрес.
А дело принимало серьёзный оборот. Фрикций с Полюцием разошлись не на шутку.
– В тюрьму этого проклятого убийцу! – орал один.
– Гореть тебе в аду! – снова твердил второй.
«Пора делать ноги, – подумал уже одетый и тихонечко сидевший на краю кровати босс. – А то старшие услышат и правда подумают, что я мокрушник какой.
– Короче, утухните оба! – вдруг подорвавшись, заорал разъярённый Станислав. – Я смотрю, с вами каши не сваришь. Орёте как потерпевшие. Крысу им жалко, видите ли, – скривил он ироничную гримасу.
Почему-то детей это нисколечко не успокоило, а лишь заставило кричать и причитать ещё громче.
За мгновение до исчезновения из этого гиблого места босс зацепился ногой за какую-то пластиковую коробку, что стояла аккурат под кроватью, и зачем-то решил заглянуть внутрь и проверить, что там. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там Нафталиной припрятанный набор опытного извращенца-мазохиста.
Имелись в этом чудо-ящичке и фаллоимитаторы различных размеров и модификаций, и плети, и кляпы для рта, да много чего там было, всего ассортимента и не перечислишь. Стасик абсолютно не знал названий этих штуковин, но видел их, и не раз, на страницах порножурналов, да и чутьё ему подсказывало, что здесь что-то нечисто и дело пахнет развратом и оргиями.