– А-а-а, – лениво промычал Мороз, выпустил очередную порцию дыма и снова уставился в окно.
Игорь же, решив, что прощён, смелой походкой вышел из угла (куда был загнан) и направился к Морозику, чтобы стрельнуть у него сигаретку. Проходя мимо Марьяна, он всё же сжал ему под носом кулак и, улыбаясь, заявил:
– Ну чё пялишься, мудила, видишь, какого шухера ты тут навёл. – И иронично добавил: – Чернота, что с него возьмёшь? Но ничего, твои браточки пристроят тебя куда-нибудь в проход, выдадут костыляки и станешь слепым или инвалидом. Будешь хоть пользу приносить, а не воду мутить, дурашка.
А дальше, спросите вы?
Не были бы это Вампиры, если бы они не взяли с румын довольно большой выкуп за Марьяна, долго называли их братьями, усердно торговались и придумывали всякого рода неустойки. Например, Мороз заговорил о нарушении моральных норм и прав человека, о стрессе, который он пережил; Игорь предъявил словесный иск по поводу якобы скуренных Марьяном три, затем четыре пачки сигарет (это несмотря на то, что Марьян был некурящим). Босс оказался хозяйственней и прагматичней.
– Не, ну мы же не фраера дешёвые, чтобы всё подсчитывать! – махая руками, объяснял он на русском одному из румын со странным и тяжёлым именем – то ли Пендаль, то ли Гендаль. – Пойми, браток, этот ваш кишкоблуд усатый сожрал всю курицу, падла, выжрал карамбуль[2] печенюшек и вточил две, – пауза, трагическое лицо, – нет, три банки сгущёнки.
[2] Карамбу́ль – коробка.
– Стаська, про бухло не забудь предъявить этим чумазым, – откуда-то из-за угла слышался писклявый голосок Игорёни.
Пендаль молчал, лишь шевелил большими и влажными губами да озирался по сторонам, желая побыстрей закончить сделку с передачей объекта, боясь огласки и посторонних взглядов.
Сам глава румынской общины был отдалённо чем-то похож на нашего героя. Просматривалась одна линия мелкой уголовщины и лентяйства вперемешку с хамством и невиданной наглостью. Видимо, все боссы такого уровня немного похожи друг на друга, в каком бы государстве они ни жили – та же медная цепка на шее (но у Пендаля явно потолще), тот же медный перстень на левой руке (но помассивней), такой же примитивно-властный взгляд с оттенком тупости.
Что явно отличало двух начальников, это одежда. Румынский представитель предпочитал пусть и неподходящие ему по размеру (видимо, украденные с бельевых верёвок), но костюмные брюки с кантиком, белую накрахмаленную рубашку и туфли с неимоверно острыми носами. Литовец же, как мы знаем, обожал фирму, спортивный костюм «Адидас», майку в обтяжку и кроссовки «Найк».
Но взгляды на жизнь, уровень развития и положение в обществе были схожи, поэтому они довольно быстро поняли друг друга, хоть и общались на разных языках.
– Короче, братишка, мы требуем компенсацию в сто фунтов, – заключил Станислав, стирая пот с лица.
Пендаль хоть и понял из предъявленного иска всего два слова: «Марьян» и «сто фунтов», согласился на радость Вампирам отдать за своего земляка этих сто фунтов (всё равно отработает), и весёлые цыгане шумною толпой удалились в свои апартаменты.
Естественно, троица пропила эту с неба свалившуюся сотню, гордясь своим умом и смекалкой.
Глава 11
Сектант
В один дождливый и унылый пятничный вечер, когда все домочадцы с открытыми ртами и унылыми лицами тихо и мирно сидели дома, а делать было нечего, в дверь квартиры раздаётся интенсивный стук и слышится какой-то шорох и возня в общем коридоре. Компания оживляется, проявляя недюжинный интерес к происходящему за дверью.
– Кого это тут принесла нелёгкая на ночь глядя? – поинтересовался удивлённый Александр.
– Атас, братва! Шухер. Менты, наверное, – с тревогой в голосе забормотал испуганный Игорёк и рефлекторно кинулся к баулу.
Все строго глянули на него, видимо, ожидая объяснения за его слова, поэтому он, поозиравшись по сторонам, с видом человека, который знает, о чём говорит, тихо сказал, пожимая плечами:
– Эти волки позорные всегда нежданчиком вечерком или поутряни приходят. Ну чтобы на хате все были.
Все промолчали и никак не отреагировали на такого рода умозаключения, лишь Семён промямлил что-то вроде:
– Скоро узнаем. – И пошёл открыть дверь, дабы впустить незваных вечерних гостей и тем самым прояснить ситуацию.
Когда дверь наконец была открыта, на пороге показались двое: один высокий и постарше, второй пониже и помоложе. Тот, что высокий и постарше, громко и уверенно на чистом литовском заявляет: