– А то вы с депутатами заладили. Думай да думай, башка от думок уже распухла, экономь да экономь. А жить когда, Рома-а-а? – уже жалостливо, глядя в глаза оппоненту и ударяя себя кулаком в грудь, поинтересовался босс.
– Я вас прекрасно понимаю, – пожал тот плечами. – Мы не можем быть все одинаковыми, Ему зачем-то разные люди нужны, с разными судьбами и взглядами на жизнь. Он создал для нас эту голограмму под названием Вселенная, разрешив временно пообщаться, поделиться опытом, прогрессировать и двигаться вперёд. Давайте же воспользуемся этим даром и не будем тратить столь короткое время впустую.
– Точно, – вдруг подхватил Морозик. – А то от этой пустой болтовни говно кипит. Делом пора заняться, – заявляет он и, взяв пустой пивной бокал из скудного кухонного сервиза, начинает его бить о пустую же голову, при этом ужасно кряхтя и издавая стоны.
Результатом этого неадекватного поступка стала разбитая голова Мороза, кровью залитая квартира и нешуточный переполох среди остальных членов компании.
– Морозко! Чувачок! Ну ты чё?! – орал расстроенный босс, стараясь успокоить друга.
– Кинь дурное, братела! – вторил Игорёк.
А Мороз всё бил и бил о несчастную свою голову этот на удивление крепкий шотландский пивной бокал.
– Падла ты! – говорил он, глядя на бокал в упор. – Я же тебя всё равно уделаю! У-у-ух! – Очередной удар, глухой звон, стон.
Затем мат, мат и ещё раз неописуемый мат. Дурень сто процентов достучался бы до больничной койки, но Стасик, заметив, что Морозик вчистую проигрывает этот поединок, насильно выхватил окровавленный бокал из его рук и вышвырнул его в настежь открытое окно (может, кому и на голову).
– Хорош цирк устраивать, старый. Посмотри на башку, весь сифонишь. – Он откуда-то достал зеркальце и взволнованно тряс им перед лицом Морозика.
Идиот заметно подуспокоился, ещё немного постонал, пообзывался, грозя кулаком в сторону окна, а затем принялся со Стасиком перебинтовывать покалеченную голову, используя вместо бинта чью-то под руку попавшуюся рубашку и семейные трусы.
Доселе тихо и мирно сидевший за столом Игорёк не выдержал напряжения от разыгравшейся сцены и вскоре также дал о себе знать. Он молча взял со стола вилку и начал ею бить по столу, да так сильно, что на поверхности видавшего виды стола оставались глубокие выемки.
– Не бойся ножа, а бойся вилки, один удар – четыре дырки! – приговаривал он.
Затем, встретившись абсолютно окосевшим взглядом с испуганными глазами Ромки, начал причитать и жаловаться на соседей-румын:
– Нигде не работают, падлы копчёные. Детей воруют, суки. Налоги не платят ни хера. Под инвалидов косят. Людьми и органами торгуют, – без умолку перечислял он. Затем внезапно и временно переключился на какого-то Кантемира: – А эта падла мне сигарету зажал, жмот и упырь.
Ну а многодетной матери Марго вообще не повезло.
– Нет, ну только представь, – уже бешено махая руками и вилкой налево и направо, орал праведник. – Столько детей наделать! Башку же надо иметь. Ясно, каким местом она, овца драная, думает. А ещё девочку-недотрогу из себя строит: «Я вас не понимаю. Фу, отвалите». Короче, шалава, – со строгостью прокурора заключил он.
– Так, может, она не говорит по-русски? – пытался заступиться за мать-одиночку Роман.
– О, гляньте. Ещё один защитничек, – всё интенсивней стуча вилкой по столу, протестовал Игорёк. – Рома-а-а! Не будь валенком. Что в этом деле понимать? Там один язык нужен, сам знаешь какой, – показывая соответствующие движения руками, кричал бандит. – Но я скоро это всё исправлю, накажу всех. Растребушу этот притон, порешаю всех, гадов!
Он вскочил из-за стола, схватил со стола бутылку из-под водки, разбил её о край стола, сделав из неё что-то вроде розочки, и прямой наводкой направился к выходу, не выпуская оружие из дрожащих рук.
Заметив, что дело пахнет керосином и приобретает нешуточный оборот, Роман кратко и насколько возможно ясно объяснил не следившему за развитием событий Станиславу ситуацию, рассказав, что к чему и куда пошёл вершитель судеб, правдолюб Игорёк.
– Ну всё! Этот мокрушник отмороженный точно кого-нибудь уделает, – сетовал босс. – Он же за справедливость вечно страдает и борется.
– Вот как? – удивленно протянул Рома. – Весело тут у вас.
Станислав с Эдиком, имея многолетний опыт в подобных делах, отреагировали оперативно: в несколько прыжков они оказались в коридоре и уже через мгновение несли на руках изо всех сил сопротивлявшегося забияку. Он орал, кусался, плевался, требовал немедленно отпустить его и выдать заточку или волыну. Вспомнил права человека и какого-то дядю Колю из Заблудишек, мол, он человек и вор честный да справедливый, уж он-то тут порядки навёл бы и всех по закону порешал. Весь оплевался, вспотел, взъерошился и стал похож на чёрта, которого только что окропили святой водой и показали крест с распятием.