— Они предложили мне работу, — продолжил Дмитрий. — Хорошую работу. За хорошие деньги. Я согласился. Я был молод, безработный, без перспектив. Я не думал о последствиях.
Он сделал ещё глоток водки.
— Я работал. Упорно. Поднимался. Но я не хочу говорить об этом сейчас, — он посмотрел на неё. — Не в наш первый ужин. Это… это тяжёлая история, Мирель. Тёмная.
Она кивнула, понимая.
— Но ценой… — он продолжил тихо, — ценой я потерял всё.
— Что вы потеряли? — спросила она.
— Всё, — сказал он так тихо, что она едва слышала. — Я потерял всё. Мою семью. Моих друзей. Мою невинность.
Мирель не могла дышать.
— Моя жена… — голос его дрогал, — моя жена погибла. В автокатастрофе. Три года назад.
Мирель вспомнила. Он сказал в клубе, что песню “Разлука” пела его погибшая жена.
— Мне очень жаль, — прошептала она.
— Спасибо, — сказал Дмитрий. — Но это было не всё. Мои сыновья… Марк и Кирилл… они работают со мной. В бизнесе. Я не хотел этого. Я хотел чтобы они были другими. Но… они выбрали этот путь.
Он не мог продолжить.
Мирель видела как в его глазах появилась влага.
— И я потерял тебя, — закончил он тихо. — Я пытался найти тебя. Годами. Но когда я ушёл из детдома, записи были потеряны. Детдом был закрыт через год после того как я уехал. Некоторые дети были отправлены в другие детдома, некоторые — усыновлены, некоторые… просто исчезли.
Он посмотрел на неё своими серыми глазами, полными боли.
— Я не мог найти тебя. Я не знал где искать.
Мирель чувствовала как ком застрял в её собственном горле. Она не знала. Она не знала что записи были потеряны. Что детдом закрыли.
— Но я нашёл тебя, — сказал Дмитрий. — Случайно. Я пришёл в клуб развеяться, услышал твой голос, и… и понял.
— Вы поняли что это я? — спросила она.
— Не сразу, — признался он. — Но когда я увидел твои глаза… когда я услышал твой голос… я знал. Я помнил твои глаза, Мирель. Я помнил твой голос.
Он протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей.
Его рука была тёплой. Шершавой от работы, от жизни. Большой, с длинными пальцами. Она чувствовала как его ладонь тяжела на её руке, как тепло переходит от него к ней, как мурашки проходят по коже.
— Я пропустил двадцать лет, — сказал он тихо. — Двадцать лет, которые могли быть другими. Где мы могли быть вместе. Где я мог защищать тебя, как обещал.
— Но я не мог, — его голос сломался. — Я не знал где ты. Я не мог найти тебя. И я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Мирель чувствовала как слёзы появились в её глазах. Она не знала что сказать. Не знала как реагировать.
— Дмитрий, — прошептала она. — Это не ваша вина. Вы пытались найти меня. Вы…
— Я не достаточно старался, — прервал он себя. — Я должен был искать лучше. Я должен был…
— Нет, — она сжала его руку. Их пальцы переплелись, и она чувствовала как его пальцы крепко держат её. — Вы сделали что могли. Это… это судьба, Дмитрий. Судьба.
Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то такое… что она не могла определить. Боль? Надежда? Любовь?
— Ты удивительная женщина, — сказал он тихо. — После всех этих лет… после всего что произошло… ты не злишься. Ты не обвиняешь меня.
— Зачем злиться? — спросила она. — Вы искали меня. Вы защищали меня когда я была маленькой. Вы были добрым ко мне.
— Я был, — сказал Дмитрий. — Я хочу быть добрым к тебе снова. Если ты позволишь.
Мирель посмотрела на него. На его седые волосы. На его морщины. На его серые глаза, которые смотрели на неё с таким… теплом.
Она не знала что будет дальше.
Но знала одно.
Она хочет попробовать.
— Я хочу, — сказала она тихо. — Я хочу попробовать.
Дмитрий улыбнулся. И в этот раз улыбка достигла его глаз — морщины вокруг них сгладились, серые глаза засветились чем-то тёплым, чем-то таким, что она не могла назвать.
— Спасибо, — сказал он. — Это… это значит для меня больше чем ты можешь представить.
Они смотрели друг на друга, и в ресторане повисла тишина. Не неудобная. Не напряжённая. Просто… тишина понимания.
Тишина надежды.
Официант принёс еду — жареную рыбу с овощами для неё, что-то мясное с картофелем для него, — и ушёл. Ароматы были невероятные, такие которых Мирель не видела даже в ресторане клуба.
— Мирель, — сказал Дмитрий наконец. — Я хочу узнать тебя. Твою жизнь. Твою дочь. Всё что произошло с тобой за эти двадцать лет. Но… — он сделал паузу, — не сегодня. Сегодня слишком много эмоций. Может быть… в следующий раз?
Мирель почувствовала как облегчение прошла через неё. Она не была готова рассказывать свою историю. Не была готова говорить о Кире, о смерти сестры, о Ксении, о том как она выживала все эти годы.