Не кричал.
Просто стоял.
Мирель почувствовала как ком застрял в горле. Ему грозит тюрьма? И он ничего?
— Идём, — потянула Лариса. — Сейчас. Пока не увидели тебя.
Хотела остаться. Хотела узнать что случится. Хотела помочь.
Но Лариса была права. Если вмешается… если её увидят с Дмитрием…
Тоже будет в неприятностях.
Нужно думать о Ксении. О дочери.
Мирель кивнула, последовала за администраторшей к заднему выходу. Через кухню. Через заднюю дверь. В переулок.
Было холодно. Темно. Дрожала — не от холода, от страха.
— Что будет с ним? — спросила когда вышли на улицу.
— Не знаю, — покачала головой Лариса. — Зависит что найдут. Почему взяли.
— Он… он не сопротивлялся, — сказала тихо.
— Это хорошо, — ответила Лариса. — Если бы дрался… было бы хуже. Гораздо хуже.
Мирель подумала об этом. О Дмитрии в наручниках. О том как стоял спокойно.
Знал что делает.
Знал что арестуют.
И не сопротивлялся.
Почему?
***
Мирель не пошла домой сразу.
Не могла. Слишком много мыслей. Слишком много чувств. Слишком много страха.
Пошла к Ксении в детский сад — забрать дочь раньше чем обычно. Позвонить тёте Маше, объяснить…
Но когда подошла к зданию…
Увидела машину.
Чёрную, дорогую, без номеров.
И мужчину рядом с ней.
Дмитрия.
Свободного. Без наручников. Без охраны.
Он увидел её и подошёл.
— Мирель, — сказал. — Ты… ты видела.
— Ты… ты свободен? — не могла поверить.
— Свободен, — кивнул. — Меня отпустили. Не нашли ничего.
— Но как… видела наручники, — сказала Мирель. — Видела как они тебя…
— Они взяли, — прервал. — Но я… я знаю людей в милиции. Они мне должны услуги. Отпустили.
Мирель смотрела на него и не знала что чувствовать.
Облегчение? Да.
Но также страх.
Использовал связи? Подкупил милицию? Настолько властен что может просто позвонить и его отпустят?
Это было слишком.
— Мирель, — Дмитрий сказал серьёзно. — Ты понимаешь что произошло?
— Милиция… — начала.
— Облава, — кивнул. — Искали наркотики. Оружие. Не нашли. В клубе нет ничего незаконного. Владелец… умный человек. Не хранит ничего запрещённого.
— Тогда зачем тебя забрали?
— Чтобы проверить, — ответил. — Чтобы узнать кто я. Что делаю. С кем связан.
— И что сказал?
— Правду, — пожал плечами. — Что бизнесмен. Вожу товары. Легально. Через таможню. С документами.
Мирель замерла.
Лгал.
Торговал оружием нелегально. Она знала это. Слышала когда Сергей говорил. Слышала когда партнёры обсуждали.
Но сказал полиции что законный бизнесмен?
И они поверили?
Или знали что лжёт, но не могли доказать?
Или… были куплены?
Не знала.
И это пугало.
Дмитрий сделал шаг к ней.
— Знаю что ты испугана. Знаю что это выглядит…
— Выглядит как что? — прервала. — Как будто ты преступник? Как будто тебя арестовали — это правильно?
— Мирель…
— Нет, — отступила на шаг. — Дмитрий, видела тебя. В наручниках. Видела как вели. Как преступника.
— Не сопротивлялся, — сказал. — Потому что не хотел проблем. Для клуба. Для тебя. Если бы дрался… если бы убежал… они бы вернулись. С боевым оружием. Закрыли бы клуб. Задержали бы всех. Включая тебя.
— Сделал это для клуба? — спросила.
— И для клуба, и для тебя, — ответил честно. — Не хотел чтобы ты была в неприятности. Не хотел чтобы милиция допрашивала тебя.
Мирель смотрела на него.
Опять защищал.
Первый раз — выгнал Сергея.
Второй — позволил арестовать себя чтобы она не пострадала.
Третий — использовал связи чтобы освободиться быстро.
Всё для неё.
Но…
Но это также показало что его мир… опасный. Милиция. Облавы. Аресты. Связи. Коррупция.
Это был не её мир.
Это был мир где людей покупали. Где закон работал для тех у кого есть деньги.
Где её дочь…
Ксения.
Если будет с Дмитрием… Ксения будет частью этого тоже.
Мирель почувствовала как холод прошёл по спине.
— Мирель? — Дмитрий сделал шаг к ней. — Ты в порядке?
Посмотрела на него — на седые волосы, на морщины, на серые глаза которые смотрели с заботой.
Любит его.
Знает это.
Но также боится.
За себя. За Ксению.
— Я… я не могу, — сказала тихо. — Не сейчас, Дмитрий. Мне нужно… подумать. Мне нужно время.
Дмитрий замер.
— Подумать о чём? — спросил тихо.
— О нас, — ответила честно. — О тебе. О мне. О… обо всём.
Он посмотрел на неё — и в глазах была боль. Глубокая, старая.
— Понимаю, — сказал тихо. — Не буду давить. Возьми столько времени сколько нужно.