Контролировал.
Он взял свой стакан — водка, чистая и холодная — и сделал глоток. Алкоголь обжигал горло, но он не обратил внимания. Он пил крепкое с двадцати лет, и его организм давно привык.
— Кстати, босс, — Андрей продолжал, — после неё будет выступать танцовщица. Говорят, тоже ничего такая.
Дмитрий кивнул снова, но уже с раздражением. Он не терпел, когда люди пытались развлечь его. У него были свои способы развлечься — свои, не такие как у остальных.
Но он ничего не сказал.
***
Мирель стояла за кулисами и слушала, как Вика заканчивает свою песню — что-то популярное, по радио крутили постоянно. Аплодисменты — громкие, восторженные, но механические. Мужчины аплодировали не потому, что им нравилась музыка, а потому что это было принято. Аплодировали, потому что это был клуб, и они платили за это.
— Спасибо! — Вика сказала в микрофон, и Мирель почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. — А теперь для вас выступит наша прекрасная Мирель!
Аплодисменты усилились. Мирель глубоко вдохнула, выпустила воздух, и вышла на сцену.
Свет ударил в глаза — яркий, жаркий, слепящий. Она не видела зал, только очертания столов и фигур в темноте. Но она чувствовала их. Чувствовала десятки глаз, смотрящих на неё. Чувствовала ожидание, напряжение, желание.
Она подошла к микрофону, взяла его руками, которые слегка дрожали. Всегда дрожали в первые секунды. Всегда.
— Добрый вечер, — она сказала в микрофон, и её голос прошёл по залу. — Я Мирель. И сегодня я буду петь для вас.
Аплодисменты снова. Она подождала, пока они утихнут, и кивнула музыканту — старому мужчине с гитарой, который работал здесь уже пять лет. Он кивнул в ответ, и начала играть музыку.
Медленная, мелодичная, печальная.
Мирель закрыла глаза, начала петь.
Это была песня про разлуку — про ту, что всегда играла по радио в прошлом году. Про женщину, которая ждёт мужчину, который никогда не вернётся. Про любовь, которая остаётся в прошлом. Надо было петь что-то более весёлое, но она выбрала это.
Не думала о словах. Не думала о мужчинах в зале. Не думала о том, что она носит красное платье, что её открытые плеча привлекают внимание. Не думала ни о чём, кроме музыки.
Кроме своей дочери.
Кроме Ксении, которая в этот момент спала дома. Ксении, которая думала, что её мама работает в кафе. Ксении, которая ничего не знала о правде.
Ничего.
***
Дмитрий смотрел на сцену и вдруг замер.
Он слышал этот голос.
Этот голос…
Он знал этот голос. Знал из прошлого, из детства, из того времени когда он был никем — просто подросток в детском доме, который пытался выжить. Подросток, который защищал маленькую девочку от местных хулиганов. Подросток, который не знал, что эта девочка станет…
Его глаза приковались к сцене.
Женщина на сцене пела. Медленная песня, грустная, красивая. У неё были тёмные волосы, собранные в хвост, красивое лицо, и… и…
Он узнал её.
Не сразу. Она выросла. Изменилась. Стала женщиной. Но глаза — те же большие серые глаза, которые смотрели на него с… с чем? С благодарностью? С надеждой? С чем-то ещё?
Вдруг перед его глазами всплыло воспоминание. Ему четырнадцать, ей семь. Они сидят на скамейке в детдоме, он держит её за руку, пока она плачет. Местные хулиганы только что ушли, после того как он отогнал их. Она маленькая, беззащитная, с серыми глазами, которые смотрят на него так, как будто он спас её.
И он спасал.
Тогда.
Сейчас она была на сцене.
Мирель.
Девочка, которую он защищал. Девочка, которую он нашёл плачущей в углу детдома, когда местные хулиганы издевались над ней. Девочка, которая смотрела на него так, как будто он был её спасителем.
И она была здесь.
Пела в клубе.
Она не узнала его. Он был уверен. Она смотрела в зал, но её глаза пролетали мимо него, не задерживались. Почему? Потому что он был другим? Потому что он изменился? Потому что она не думала, что он может быть здесь?
Он не знал.
Но он знал, что должен поговорить с ней.
— Босс? — Андрей сказал, но Дмитрий не ответил. — Босс, вы в порядке?
Дмитрий кивнул, не отрывая взгляда от сцены. Сердце билось так сильно, что он чувствовал его в горле. Это невозможно. Это не может быть правдой. Но это была она.
Её голос был красивым. Очень красивым. Но не только поэтому он не мог оторвать взгляд.
Он не мог оторвать взгляд, потому что это была она.