— В следующий раз, — сказал Шерхан, — я вобью эту штуку тебе в глотку, понял?
Валерий молча смотрел на бандита. — Будем считать, что разобрались, мороженщик. Так что ты нас не знаешь, и мы тебя не знаем. Все. Скажи спасибо, мороженщик, что мне понравился.
Шерхан повернулся и пошел к выходу со двора. Сразу, как по команде, к выезду подкатила, шурша шинами, беленькая «шестерка». Шерхан прыгнул в машину, его люди пропали за забором, «шестерка» тронулась с места, и тут же за ней покатился навороченный джип отчаянно красного цвета, напоминавший сенбернара, бегущего за моськой.
Валерий поднялся на ноги и смахнул с рожи остатки стекла и пива. Сквозь освещенную решетку кухни протиснулся кот и, перебирая лапками, помчался через двор. Вбитое в газон донышко кружки подмигнуло Валерию в свете светофора.
Валерий вышел на улицу. Желтенький Пашкин «Москвич» там больше не стоял.
Валерий повернулся и прошел обратно в зал.
На сцене девица снимала с себя лифчик. Юрий Сергеевич сидел за столом и глушил водку из хрустального графинчика.
— У тебя рубашка мокрая, — сказал Иванцов.
Валерий молча сел и тоже налил себе водки.
— Кто это был? — сказал Иванцов.
— Знакомые.
— Однако ж и знакомые у тебя, Нестеренко…
Мы не договорили насчет кредита.
Юрий Сергеевич опрокинул в стакан все, что осталось в графинчике, и заглотнул содержимое в один присест, как змея — яйцо. — И не договорим, — сказал Юрий Сергеевич. — Я должен посоветоваться с остальными партнерами. Ввиду твоих… знакомых…
Юрий Сергеевич вскоре поднялся и ушел.
Девица на сцене сняла с себя лифчик и теперь занималась трусиками.
Валерий пошарил по столу в поисках целой бутылки, но таковой не нашел, новую заказывать не стал, а расплатился и вышел на улицу.
Прямо из ресторана Валерий поехал к Шакурову. Шакуров был дома один и долго ковырялся за дверью, откидывая всяческие замки и задвижки.
Наконец дверь распахнулась.
— Ну, как я выгляжу? — сказал Валерий, вплывая в прихожую.
Выглядел Валерий, как мы уже сказали, потрясающе. На нем был серый шевиотовый костюм и неброский галстук в крупную клетку, и от его тщательно расчесанных волос пахло хорошим одеколоном. Кратковременное пребывание на сухом газоне пока не принесло костюму ощутимого вреда, а выплеснутое Шерханом пиво попало в основном в лицо Валерию, не повредив белой рубашки.
Шакуров оглядел своего друга и прикоснулся тонкими пальцами к плоскому, как бетонная шпала, животу.
— Галстук, — сказал Шакуров.
— Что?
— Галстук слишком низко, — пояснил бывший комсомольский работник.
— Галстук не должен доходить до брючного ремня пальца на два, а то он у тебя как девичья коса висит.
Валерий смутился и стал поправлять галстук.
— А где Максимка? — спросил Валерий.
— Пива пошел купить, тут киоск круглосуточный…
— Е-мое, я же ему сказал — никуда от тебя не отлучаться?
Шакуров пожал плечами и наклонился к Валерию.
— Слушай, — зашептал Шакуров, — жена ничего не знает. Мы с Максимом сказали ей, что он с женой поссорился и у нас ночевать будет, ладно?
В этот момент в прихожей появилась Ира.
— Валерий, — сказала она, — ах, это вы. Заходите. Не дом стал, а проходной двор. Представляете, приходит некто Максим и живет у нас тут вторые сутки. Впрочем, он, кажется, ваш знакомый?
— Он у меня работает, — сказал Валерий.
— Ну, повлияйте на него! В смысле примирения с женой. Пусть они там разводятся, но не за наш же счет! Я утром встаю, а он в ванной бреется!
— Ира, — сказал Шакуров, — свари нам кофе.
Женщина хотела было огрызнуться, но решила, что сделает это чуть позже, и ушла на кухню.
— Слушай, — спросил Валерий Шакурова, — это ты сказал Иванцову про «Топаз»?
— Нет.
— Странно, — пробормотал Валерий, — откуда он узнал.
И вытащил из кармашка смятую пачку папирос. — Не курите в квартире, мальчики, — раздался из кухни голос Иры.
Валерий молча поднялся и вышел на балкон. Шакуров последовал за ним.
— У тебя проблемы? — спросил Шакуров. — С этими, с «Топазом»?
— С бандитами проблем нет, — ответил Валерий.
— Отдыхай. — Да я же вижу, что ты пришел совсем дурной!
— Это Иванцов. Просит, скотина, сорок пять.
Шакуров опустил голову.
— Из-за меня, да?
— Да ну его, — разозлился Валерий, — все дорожает. Молоко и то на шестьдесят процентов с мая! Привезли, сволочи, вчера кислое, я им сказал, что, если еще так сделают, самих в этом молоке утоплю. Налоговый инспектор, вон тоже, каждый месяц втрое просит. Дочка, что ли, замуж выходит…
— А Павел Иванович? Он тебе арендную плату не поднимает?
— Не, — сказал Валерий. — Павел хороший мужик. Классно ко мне относится. Ни с того ни с сего помещение дал…
Шакуров осторожно спросил: — Валер, а он тебе не отец?
Валерий усмехнулся: — У меня таких отцов сто штук. Может, и отец. Мамка только с клопами не трахалась.
— Зря ты так.
— Чего зря? Чем я ей обязан? Родила — спасибо, а потом чуть в помойку не выкинула, бабка ее упросила, а так три месяца из роддома не забирала.
Валерий помолчал и прибавил с тихим ожесточением: — Ножку от стула отломала и чуть не убила, ножкой-то, а мне пять лет было.
Валера стряхнул пепел вниз, на далекую землю.
— А теперь вот стою — штаны новые, машина новая…
Дальнейшие слова Валерия потонули в шуме — на улицу, скрежеща, выворачивал огромный автофургон.
Свет дальних фар играл в пыльной листве деревьев, фонарь осветил длинную желтую надпись на борту: «Bulgaria». Фургон вдруг стал заворачивать…
— Сукин сын! — закричал Валерий.
Грузовик неудержимо пер и пер, изгибаясь, как гигантская гусеница, и его красная голова упорно втирала в столб новенькую «шестерку» Валерия. «Шестерка» орала не своим голосом. Скрип разрываемого металла мешался с предсмертными воплями сигнализации.
Валерий сиганул с балкона на высокую липу, росшую метрах в двух от окна. Тонкая верхушка дерева затрещала, но выдержала парня. Валерий, перехватывая руками сучья, покатился вниз.
Водитель, увидев человека на липе, испугался. Он, видно, рассчитывал, что у него будет больше времени — пока выбегут из квартиры, пока спустятся по лестнице, та же входная дверь… Водитель открыл дверцу, вывалился наружу и припустил проходным двором к Садовому.
— Стой, падла! — заорал Валерий, спрыгивая с липы на землю.
— Убью!
Но тот очень хорошо понимал, что его и в самом деле могут убить, и именно поэтому стоять не имел никакого желания. — Стой!
Мужик исчез за дальней аркой. Валерий выбежал за ним. Он еще успел увидеть, как водитель прыгнул в припаркованную у тротуара «Волгу» с включенным двигателем и забрызганным грязью номером и как эта «Волга»-взяла с места в карьер.
Валерий засунул руки в карманы и стал глядеть ей вслед. Пальцы его сами собой нащупали завалявшуюся за подкладкой двушку. Он подошел к череде телефонных колпаков, выискал автомат поисправней и набрал номер. Он говорил недолго и скоро повесил трубку.
Когда он обернулся, рядом с ним стоял и Шакуров.
— Убежал? — спросил Шакуров.
— Уехал. Его «Волга» ждала. А грузовик наверняка краденый.
— Машину-то ты застраховал? — спросил Шакуров.
— Завтра собирался.
Вдалеке, за мигнувшим светофором, показался важный, изнутри освещенный троллейбус, поводящий взметнувшимися к небу усами. Перед троллейбусом разбегались веером мелкие легковушки, словно дельфины перед раковиной Нерея. Валерий пошел к троллейбусной остановке.
— Ты куда? — с тоской окликнул Шакуров.
— Получать страховку, — осклабился Валерий.
— Повернулся и добавил: — Да. Вот еще что. Как Максим придет — пусть берет Иру и везет куда угодно. Не увезет Максим, увезет Шерхан — ясно? Действуй.
Троллейбус со скрипом развел створки дверей, Валерий вскочил в него и был таков.
В начале двенадцатого Валерий высадился из метро на станции «Комсомольcкая» и зашагал по пыльной летней мостовой, цепко сверяя в памяти номера домов с тем, который назвал ему верный Устинович, так и не ушедший домой после семи, а продолжавший сидеть в подсобке, как телефонистка на дежурстве.