Менты матерились перед запертой дверью.
— Открывай! — орали они, вытряхивая из тапочек бледную и заикающуюся учительницу.
— К-ключи, к-ключи, — повторяла она, слабо указывая рукой на опустевший гвоздик перед зеркалом.
Шакуров молча сидел в коридоре — два опера не спускали с него глаз. Наконец дверь иванцовского кабинета распахнулась, и из нее вышел следователь в сопровождении двух понятых.
— Александр Ефимович, — сказал следователь, — вы не возражаете, если мы проедем в прокуратуру?
— Возражаю, — сказал Шакуров, — у меня в три ноль-ноль важная встреча.
Миклошин молча оглядел бизнесмена.
— Скажите, Александр Ефимыч, вы приехали в это здание с Нестеренко в качестве соучастника или в качестве жертвы?
— Вы слышали, что сказал Иванцов, — тихо проговорил Шакуров.
— Как жертва вы должны быть заинтересованы в том, чтобы помочь следствию в розыске преступника, скрывшегося, кстати, с вашими деньгами. Прошу.
И после этих слов Шакурову ничего не оставалось, как тихо проследовать между двумя оперативниками в черную с бордовыми сиденьями «Волгу».
В коридоре прокуратуры обоим им преградил дорогу толстый молодой армянин.
— Товарищ Миклошин, почему у меня забрали дело об убийстве в кооперативе «Снежокъ»?
Миклошин барственно улыбнулся: — Потому что вашего подследственного, Вазген Аршалуисович, два часа назад чуть не взяли с поличным при вымогательстве.
— Что значит — чуть не взяли?
— Чуть не взяли, потому что он обстрелял наших сотрудников из крупнокалиберного пистолета иностранного производства и сумел бежать. Вы совершили серьезное упущение, Вазген Аршалуисович, не арестовав вооруженного рецидивиста при наличии несомненных доказательств его вины.
Он развязно ткнул в Шакурова пальцем и добавил: — Вот, гражданин фирмач десять тысяч баксов из-за вас потерял.
— И, обратив шись к Шакурову: — Пойдемте, Александр Ефимович.
— Александр Ефимович, — сказал армянин, — зайдите, пожалуйста, после вашей беседы ко мне. Кабинет 317, Вазген Аршаков. Буду вас ждать.
Кабинет следователя Миклошина располагался в самом конце длинного, темноватого коридора и решительно не соответствовал облику самого Миклошина. Кабинет был светел и скорее беден, чем аскетичен. Следы, испещрявшие блестящую поверхность стола, неопровержимо изобличали его владельца в том, что на стол этот ставили без блюдца чашки с горячим кофе, тушили сигареты и иным образом злоупотребляли народной собственностью о двух тумбах и четырех ножках.
Безупречные рукава миклошинского костюма, из-под которых высовывались жесткие манжеты цвета рафинада, как-то странно выглядели на этом столе.
Миклошин усадил Шакурова в старое кожаное кресло, пододвинул к себе чистый лист бумаги и начал: — Имя?
— Шакуров Александр Ефимович.
— Год рождения? — 1964-й.
— Место работы?
— Председатель кооператива «Параллель-плюс».
— Вы знакомы с Валерием Нестеренко?
— Я учился с ним в школе.
— Согласно показаниям сотрудников фирмы это вы привели Нестеренко к Иванцову.
—Да.
— Как вы объясните тот факт, что Иванцов по первому требованию предоставил ссуду только что освободившемуся из тюрьмы преступнику?
— Я не знал, что преступники у нас освобождаются из тюрьмы. Я думал, преступники отсиживают до конца и выходят на волю полноправными гражданами.
Миклошин прикусил губу.
— Почему Иванцов предоставил ссуду человеку без высшего образования, без справки с места работы, без положительных характеристик, как первому встречному с улицы?
— Очевидно, он смог разглядеть его деловую хватку. Как вам известно, он не прогадал: кооператив оказался очень прибыльным.
— Да, очень прибыльным, — согласился следователь.
— Честным предпринимателям такая прибыль и не снилась. Вам известно, что в сейфе Нестеренко найдены следы наркотиков?
Шакуров раскрыл рот.
— Да-да! Сначала мы, к сожалению, не исследовали сейф так тщательно. Упущение следователя, которому было поручено дело. А теперь мы провели анализ пыли на стенках сейфа и обнаружили, что она содержит следы дикорастущей конопли. Кроме того, вряд ли налетчики похитили из сейфа трехдневную выручку, от торговли мороженым — вероятно, там были деньги совсем другого достоинства и происхождения.
Шакуров подавленно молчал.
— Нестеренко вымогал у вас деньги?
— Нет. — Это поразительно. А вот Иванцов утверждает, что вымогал.
— Врет!
— И жене угрожал…
— Чушь собачья!
— А тогда почему вашей жены в квартире нет? Вы ее решили спрятать от Нестеренко?
— Я поссорился с женой. Она взяла вещи и уехала.
— Куда?
— Забыл у нее спросить, — ехидно сказал Шакуров.
— Иванцов утверждает, что вчера Нестеренко потребовал у вас денег. Вы обратились к Иванцову, который должен вам крупную сумму, с просьбой ее вернуть. Нестеренко тогда сказал, что возьмет ваши деньги прямо у Иванцова, и именно поэтому вы очутились в кабинете вместе.
«Так вот он как пытался объяснить мое присутствие», — подумал Шакуров.
— Вы отдаете себе отчет, — продолжал следователь, — что в кабинете вы могли находиться либо как соучастник Нестеренко, либо как его жертва? Пока Иванцов называет вас жертвой. А вы вот этим самым «врет» упорно пытаетесь выставить себя соучастником…
Шакуров побледнел, как лист финской бумаги.
— Итак, вымогал у вас Нестеренко деньги или нет?
— Это ошибка Иванцова, — сказал Шакуров.
— Вчера Валерий действительно позвонил мне и попросил денег в долг. Никаких угроз он мне не предъявлял. Желая помочь Валерию и не имея свободных денег, я попросил Иванцова вернуть мне долг.
Это, по крайней мере, звучало. Это не топило Нестеренко и не противоречило показаниям Иванцова.
Миклошин задумался.
— Значит, вам неизвестно, — спросил следователь, — что Нестеренко добился получения первой ссуды, угрожая Иванцову расправой?
— Нет.
— Вам известно, откуда у Нестеренко огнестрельное оружие?
— Нет.
— Он вам его когда-нибудь показывал?
— Нет.
— Вас не наводит на определенные размышления тот факт, что у Нестеренко оказалась очень редкая, заграничная модель пистолета, которая на черном рынке стоит на порядок выше, чем какой-нибудь «ТТ»?
— Я не разбираюсь в пистолетах и никогда оружия у Валерия не видел.
— У нас есть показания грузчика магазина номер 128, а также водителя автофургона 10-37 ММС о том, что на их глазах Нестеренко с тремя подручными избил вышедших из вашего офиса людей. Что вы знаете об этом?
— Ничего. Мало ли с кем Валерий мог подраться.
— Вам известно, что Нестеренко требовал дань с лоточников и торговцев? Неоднократно являлся героем рыночных скандалов и потасовок?
— Нет.
— Вас не смущало количество людей и лоточников, оказавшихся под его покровительством? Вас не смущало, что некто Вилде через два месяца деятельности кооператива предложил Нестеренко стать совладельцем его кафе?
— Я знаю, что Валерий защищал этих людей от рэкета.
— Ах, защищал? — иронически протянул следователь.
— А он не говорил вам, во сколько им обходится эта защита, в твердой валюте?
— Нет.
— А сколько он требовал у вас? — Ничего. — Подумайте лучше, гражданин Шакуров.
— Ничего!
— Может, он с вами еще и делился, как с соучастником?
— Что?!
— Вас не смущает, гражданин Шакуров, тот факт, что истинные главари рэкета обычно остаются в тени, заведуя операциями из прекрасного далека? А Нестеренко был слишком активен. Лично в морду, лично туда-сюда… Следствие будет искать человека, который стоял за спиной Нестеренко. Человека, так сказать, белой сборки… Того, например, кто его привел к Иван-цову.