Евгений Цветков имел бурную биографию, он работал инспектором уголовного розыска, таксистом, был мастером по боксу, офицерам Вооруженных Сил и заведующим баней. Сейчас вместе с дальним родственником Феоктистова Ваней Капланяном в гостинице "Пулковская" продолжает "трудиться" приемный сын Цветкова Дубровский. Владимир Поляков (Поляк) - ныне гражданин Германии. Вся же численность "феоктистовской" группы не превышала ста человек.
В группе не было жесткой дисциплины и строгой иерархии - там, где много водки и женщин, о дисциплине говорить не приходится. Да и вообще, по нынешним временам, когда "господа бандиты" сначала стреляют, а потом думают, тех, кто примыкал к Феоктистову, можно было бы назвать людьми "тихими и богобоязненными". В то время "серым кардиналом" преступного мира в Питере некоторые считали Юрия Саликова, нынче занимающегося бизнесом в Швеции. Саликов светиться не любил, но "работал" много - торговал антиквариатом, уходившим неведомыми путями за рубеж, "курировал" подпольные джинсовые фабрики. У Юрия был родной брат Игорь. Саликов постоянно призывал бандитскую молодежь "быть реалистами", постоянно напоминал о том, что "нужно много работать". Они не учиняли зверств, работая в основном против тех, кто не пойдет в милицию жаловаться, барменов, поднимавшихся на недоливе пива пролетариату, мелко ворующих администраторов гостиниц и официантов, проституток и таксистов-отстойщиков. Часто группа практиковала при отъеме денег у клиента обычную шулерскую игру в карты. За ними не было кровавого следа, были преимущественно пьяные драки с синяками и выбитыми зубами. Вершиной технической оснащенности группы стал автомобиль "Жигули" с "антирадаром". Но в 1980 г. в журнале "Шпигель" была опубликована статья о "русском мафиози" - Владимире Феоктистове. Слухи потрясли Ленинград. Кто-то пустил "утку", что у Феоктистова есть даже своя фабрика в ФРГ. Говорят, высокое партийное начальство в лице Григория Васильевича Романова громко орало по этому поводу на тогдашних высших милицейских и кагэбэшных чинов Ленинграда. Феоктистов был арестован и получил 10 лет строгого режима максимум, что предусматривала статья о мошенничестве - самая серьезная из всех, что были вменены ему в вину. И уже тоща прослеживалась устойчивая связь группы Феоктистова с некоторыми довольно высокопоставленными офицерами милиции, которые отделались в то время просто увольнением из органов. Феоктистов пошел на зону, на чем закончилась "увертюра петербургского бандитизма". На зоне Фека был нарядчиком, за что от него отвернулись многие профессиональные преступники и воры.
Он вернулся в Ленинград в 1989 г. и оказался не готовым к тем переменам, которые произошли в городе за время его отсутствия. Подросла новая, "талантливая молодежь", жившая уже по более жестоким и кровавым законам, чем он когда-то. Время все убыстряло свой неумолимый бег, а он оставался человеком из прошлого. Имя его, правда, было хорошо известно, оно и давало ему какие-то дивиденды. Что-то с прежних времен было отложено на черный день, его считали человеком богатым. Он сел в "Пулковской", выдал дочку за потомка великого нейрохирурга Бехтерева...
Кстати, сын великого русского нейрохирурга попадал в поле зрения милиции по подозрению в разбое. За недостаточностью доказательств уголовное дело в отношении его было прекращено.
Но время не приняло его. Однажды "тамбовцы" жестоко избили его ногами. Избили его братья Рыбкины и Сергей Васильев. За то, что Фека посягнул на девушку Сергея Васильева. Феоктистов всегда очень любил женщин, любил, например, в сауне окружить себя молоденькими девушками, часто бесплатно пользовался проститутками, что по понятиям считалось беспределом, потому что девушка время тратила и прибыли не приносила. Авторитет стал рушиться, вскоре под арест попали почти все его старые друзья и коллеги. Феоктистов скрылся на Североамериканском континенте, но пробыл там недолго - не смог. Он был слишком "советским" для Америки. Когда он вернулся - его арестовали. Кстати, после ареста Феоктистова долгое время его столик в "Пулковской" никто не занимал. Тяготевшие в то время к Феоктистову "воркутинские" после его посадки переключились на "тамбовцев". Срок он получил небольшой и уже в начале 1995 г. снова оказался на свободе. Встретили его пышно, но все это было уже мишурой. Нельзя сказать, что сегодня Фека играет решающую или хотя бы сколько-нибудь заметную роль в бандитском Петербурге, однако сотрудники РУОПа иногда задерживают его по старой памяти при облавах и рейдах. При этих задержаниях Фека обычно просто "попадает под замес", так как привычкам своим он не изменил, по-прежнему любит проводить вечера в шикарных ресторанах в окружении барышень...
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ КОЛИ-КАРАТЭ
Волна "рэкетиров первого призыва" накрыла Ленинград в середине 80-х годов, одновременно с началом перестройки и кооперативного движения. В городе стало много богатых (по советским меркам) людей, и, как следствие, появились и те, кто хотел заставить их делиться. В тогдашний рэкет шли люди с трудной судьбой - спортсмены с невостребованным потенциалом, нравственно искалеченные войной афганцы - люди, которые считали, что то, что им "недодало" государство, нужно брать самим, не стесняясь в методах и средствах. Они работали просто и "по-домашнему", совершая элементарные вымогательства при помощи бытовых электронагревательных приборов - утюгов, паяльников и кипятильников. Их жертвами становились кооператоры и проститутки, спекулянты и валютчики, работники сферы обслуживания и просто заводские несуны. Система только зарождалась, разведка часто давала сбои, поэтому в те времена нередко наезды совершались на людей, назвать богатыми которых можно было лишь с глубокого похмелья.
"Новая волна" не брезговала и квартирными разбоями, и грабежами на авторынках. Оружие применялось крайне редко, и это было из ряда вон выходящим событием как для самих бандитов (только-только начинающих так себя называть), так и для правоохранительных органов. В те времена больше всего ценилась физическая сила и умение вырубить противника с одного удара. Жертвы рэкета зачастую ничего не получали взамен - реальная охрана их предприятиям от других команд стала предоставляться несколько позже. Тогдашнее милицейское руководство неоднозначно относилось к существованию бандитских рэкетирских группировок. Большинство высоких чинов считало, что эти структуры не представляют серьезной опасности для общества, поскольку совершают посягательства в основном в отношении лиц, извлекающих доходы неприемлемыми для коммунистической идеологии методами. Кроме того, эти руководители были озабочены прежде всего раскрытием зарегистрированных преступлений, а латентная (то есть скрытая) преступность их практически не интересовала.