Но… Был такой известный вор в законе, имевший много кличек, но мы будем называть его самой первой, еще детской — Босой. Он сел в тюрьму в 15 лет и просидел в ней с тремя короткими перерывами до 46 лет. У Босого был трудовой стаж — четыре дня — к моменту его освобождения. Он сидел за разбой, бандитизм, сопротивление властям, нанесение телесных повреждений и т.д. В зоне особого режима Босой чувствовал себя как дома. И вдруг — он получает письмо от матери, которая просит его приехать, чтобы она могла увидеться с ним перед смертью. И Босой решил завязать. Приехал к матери, устроился на работу водителем грузовика. Выдержал милицейский надзор. Женился. И получил приглашение на воровской сходняк в Хабаровске. Не ехать туда он не мог, вернуться оттуда живым — шансов практически не было. Но он вернулся. Почему — никто не знает. Тем более — из Хабаровска, где человека зарезать проще, чем яичницу зажарить. Эта история — лишь одна из многих загадок воровского «Зазеркалья». (В конце концов «загадка» разрешилась просто — в 1995 г. я получил информацию о том, что Босой все-таки был ликвидирован.)
Надо сказать, что эпоха начавшихся с середины 80-х годов глобальных перемен в нашем обществе затронула, естественно, и воровской мир. Появились тенденции, которых раньше никто не мог предугадать даже в горячечном сне. Венец вора в законе стало возможным купить за деньги, — правда, за очень большие. В основном, такое могла себе позволить лишь шустрая молодежь из лиц пресловутой «кавказской национальности» [7]. Конечно, это делалось не только для того, чтобы потешить свое южное тщеславие. Воровской венец открывал путь к деньгам неизмеримо большим, чем были потрачены на его приобретение. Титул давал авторитет и право быть арбитром в разборках между различными группировками. За «арбитраж», как правило, платятся деньги, и немалые. Часто разборки моделируются искусственно, как говорится, «высасываются из пальца». Такие ситуации называются разводками, они тоже стоят очень дорого. Бывает так, что вора в законе приглашают в какую-нибудь группу только для того, чтобы усилить свое собственное влияние. Иногда, кстати, подобные шаги совершают и солидные коммерческие организации, но об этом пойдет речь ниже. Так что в покупке воровского звания, как и в покупке, скажем, места бармена, мясника или милиционера (что особенно часто практиковалось опять же в южных республиках бывшего Союза), есть прямой экономический смысл.
Правда, поговаривают, что многие из тех, кто купил-таки заветный венец, долго попользоваться им не успевали… На смену ортодоксальным ворам в законе стали приходить люди новой формации, скептически смотревшие на прежние воровские каноны. Они обладали хорошими организаторскими способностями, хорошо одевались и были энергичными, вполне современными деловыми людьми.
Одним из самых ярких представителей этой «новой волны» был Виктор Никифоров, по кличке Калина. Внешне он напоминал эстрадного певца Крылова — такой же полный, улыбчивый и немного смешной. По словам самого Калины, его родным отцом был известный композитор Юлий Никифоров. Тяга к музыке, видимо, была у Калины в генах Он был хорошо знаком с Иосифом Кобзоном, который, кстати, даже провожал Витю в последний путь, после того как в феврале 1992 г. ему всадили в затылок две пули — у подъезда его собственного дома.
Приемным же отцом Вити был известнейший вор в законе по кличке Япончик (ныне проживает в США). Мамой Калины была знаменитая Каля Васильевна — очень умная женщина, известная в преступном мире как одна из первых «леди» подпольного бизнеса в 60-70-е годы. В те времена Каля Васильевна имела тесные связи со знаменитым разгонщиком Монголом (Геннадий Кольцов, ныне покойный).
Япончик, кстати, был последним авторитетом «всея Москвы». После его отъезда в Штаты бесконечные междоусобицы преступных групп не позволяли выбрать единого, всеми признаваемого лидера. Впрочем, справедливости ради, нужно отметить, что стрельба в Москве случалась и при Япончике [8]. Вторая кличка этого человека менее известна — Ассирийский Зять. Япончик получил ее за то, что был женат на айсорке Лидии Айвазовне.
Калина бесконечно нарушал воровские заповеди, при этом почему-то не теряя авторитета. Он жил в роскоши, не чурался коммерции: в Москве он, например, владел целой сетью ресторанов, сам учредил ресторан «Аист», в Сочи контролировал пляж «Маяк», в Петербурге делил с Александром Малышевым интересы в казино гостиницы «Пулковская» (кстати, Калину в «Пулковской» представлял Сергей Дорофеев — интереснейшая личность, известная еще во времена Феоктистова) [9], имел отношение к фирме «Русский мех». На заданный ему однажды вопрос относительно того, что вор вроде как не должен жить в роскоши, Калина ответил дословно следующее: "Что я — дурак, за чердак сидеть? ". Осенью 1991 г. в Киеве проходил сходняк [10] российских воров в законе (сходняки, кстати, обычно проходят в ресторанах под видом свадеб или, чаще, поминок — это удобно, так как, допустим, похороны коллег — солидный повод для общего сбора, к тому же нужно принять решение о том, кто займет место усопшего, ну и попутно — решить назревшие глобальные проблемы стратегического характера), принявший «судьбоносное» решение о вытеснении воров-кавказцев [11] с исконно славянских земель. Калина же как раз поддерживал теснейшие контакты с кавказцами, такими как хорошо известный в Москве Сво — Рафик Багдасарян. Но при всем при том он был носителем воровской идеологии и всячески пропагандировал идею воровского «братства». Идеология эта нужна не столько для самих воров, сколько для так называемых овец, чтобы их стричь. Когда однажды на сходняке в Питере, проходившем в конце 80-х годов в ресторане «Невский», Калина произнес тост: "За нас, за воров, за наше воровское братство! ", тост, конечно, поддержали, но, расходясь, участники сходняка посмеивались: какое уж тут братство — каждый хочет свое урвать, того и гляди от брата перо в бок схлопочешь… Впрочем, все это мы уже тоже проходили — идеология с торжественными ритуалами нужна прежде всего правителям, чтобы управлять своими подданными — лидеры коммунистической партии, пропагандируя пресловутый моральный кодекс строителя коммунизма, как известно, редко отличались неприхотливостью в быту и моральной щепетильностью… В воровском мире идет тщательно скрываемая от непосвященных глаз клановая борьба. Борьба эта объясняется не идеологическими противоречиями, а более просто и традиционно — стремлением к власти, к теплому месту под солнцем… Другое дело — «официальная» мотивировка очередной ликвидации — конечно, она будет идеологизирована: «Смерть изменнику!»
Видимость личной скромности в быту нужна ворам в законе еще и потому, что они являются собирателями, держателями и приумножателями так называемых «общаков» — воровских касс, средства от которых тратятся на то, чтобы греть зоны, помогать родным зеков, на встречу и обустройство откинувшихся, то есть освободившихся, на адвокатов и информаторов. Если хранитель общака начнет жить на широкую ногу, у остальных волей-неволей зашевелится мысль. «А не запускает ли он лапу в общак?» Общаки — это святыни воровского Зазеркалья… [12]
Общаки есть в каждом регионе, иногда они бывают совместными — как в случае с Петербургом и Москвой. Ходили слухи, что в Москве держат центральный, всероссийский общак, сумма которого исчисляется миллиардами, но так ли это на самом деле — неизвестно. Зазеркалье умеет хранить свои тайны… Сколько всего в России воров в законе — сказать трудно. Разные источники называют цифры от 140 до 800. В любом случае их количества вполне достаточно, чтобы своей деятельностью оказывать существенное влияние не только на общую криминогенную обстановку в стране, но и на экономику, предпринимательство, культуру и политику.