По странной иронии судьбы Степаныч, всю жизнь старавшийся держаться в тени, прославился после своей гибели — на страницы самых крупных российских газет выплеснулся скандал, связанный с его похоронами. Николая Гавриленкова похоронили в святых пещерах Псково-Печерского Успенского монастыря, основанного в XIII веке монахом Марком. В Печорских пещерах тела умерших избегают тления, поэтому гробы там не закапываются, а ставятся в боковые ниши. В этих пещерах покоится прах предков Пушкина, Кутузова, Мусоргского, Татищева, Кропоткина и многих других, достойных и известных людей. Издавна в стенах монастыря хоронили три категории людей: монахов, воинов, погибших у монастырских стен, и тех, кто пожертвовал деньги на благое дело. Кстати, Степаныч лег в свою святую могилу совершенно законно: примерно за год до гибели он приехал в монастырь и познакомился с отцом Романом, настоятелем. Якобы приезжал Гавриленков в Печорские пещеры покаяться в грехах, и отец Роман стал его крестным отцом. Тогда же Степаныч пожертвовал монастырю 300 млн. рублей, договорившись с настоятелем, что тот «забронирует» в пещерах места для братьев Николая, Виктора и их матери. Примерно за месяц до своей гибели Степаныч, будто предчувствуя ее, звонил отцу Роману, спрашивал, остается ли их договор в силе. Настоятель ответил утвердительно. Местная милиция считала, что отец Роман не догадывался о прошлом Гавриленкова. Может быть, настоятель действительно настолько был наивен? Как бы там ни было, отец Роман ездил в Псков и заручался поддержкой тамошних высших церковных чинов.
Похороны Степаныча были достаточно скромными — относительно, конечно. Его тяжеленный гроб ручной выделки с трудом тащили десять дюжих братков…
Уже после похорон грянул скандал — об этих похоронах заговорила пресса, и по Псковщине прокатилась волна митингов верующих, протестующих против захоронения бандита в святом месте.
Архимандрит отец Роман написал Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию прошение об освобождении от должности. Патриарх удовлетворил эту просьбу. Говорят, что потом отец Роман якобы ездил к брату Степаныча Виктору с просьбой разрешить перезахоронение и что Виктор это предложение отверг, сказав, что «братва такого не поймет». Николай Гавриленков был сложным, безусловно неординарным человеком, сыгравшим в истории бандитского Петербурга роль, которую трудно переоценить. Он сам сделал себя и свою жизнь. Говорят, что под конец жизни он многое пересмотрел и все больше уходил от криминала в сторону легального бизнеса… Один серьезный и очень информированный человек сказал вскоре после смерти Степаныча такую фразу: «Он был самым „загадочным тамбовцем“, которого до конца так никто и не понял». Кем бы ни был Степаныч, воевать с мертвыми и пинать их останки явно не по-христиански. Тем более что сейчас уже со Степанычем разбирается самый главный, Всевидящий и Неподкупный Судия…
Январь 1996 г.
Червонец
10 июля 1995 г. городской суд Петербурга приговорил к смертной казни Сергея Мадуева — бандита, ставшего прототипом главных героев художественных фильмов «Тюремный роман» и «Глухарь». На момент вынесения приговора ему было 39 лет, и почти половину своей жизни он провел за решеткой. О нем писали все самые крупные газеты. Он будоражил воображение, потому что был загадкой. В его жизни было всего слишком много — и доброго, и злого. Поэтому задача, стоявшая перед судом, — определить, чего же все-таки в ней было больше: хорошего или плохого, — изначальна была утопичной. На этом суде явно обозначились конфликты между правдой и истиной, свободой и волей, а также справедливостью и законностью. Говорят, что загадочность русской души как раз и заключается в борьбе между такими понятиями, которые в остальных языках выражаются вообще только одним словом. Англичанину не объяснить, в чем разница между свободой и волей. А для нас осознание этой разницы может стать трагедией всей жизни.
Жизненный путь Мадуева был предопределен тем, что он родился на зоне. Сын сосланного чеченца и кореянки, по документам он значился русским. Первый раз сел в 1974 г., когда ему было 17 лет. Тогда он получил восемь лет за разбои и грабежи. Из них отсидел шесть. Но выйдя на волю и вернувшись в Казахстан, устроиться работать не смог — никто не хотел брать на работу бывшего зека. Тогда Мадуев, вместе с младшим братом и старым приятелем, начали гастролировать по всему Союзу. За четыре месяца они накрутили себе по пятнадцать лет лагерей. В преступном мире Сергей Мадуев был известен под кличкой Червонец. Говорят, что «погоняло» это он заработал за то, что, садясь в такси, расплачивался всегда десяткой, не требуя сдачи, — вне зависимости от того, сколько набил счетчик. Он не был вором в законе и на втором своем сроке стал нарядчиком в зоне — распределял других зеков по рабочим местам. Сам Мадуев часто называл себя «вором вне закона». Для него и рамки воровских понятий были слишком тесны. После того как его перевели на поселение в Талды-Кургане, он ушел в бега. Это было в декабре 1988 г. За те тринадцать месяцев, что Червонец пробыл на свободе, он успел столько, что иногда не верится, будто все это смог совершить один человек. С новыми подельниками он метался от Астрахани до Петербурга, совершая убийства, разбои и грабежи. Говорят, Червонца искала не только милиция, но и тбилисские и ташкентские воры, приговорившие его к смерти за то, что он сумел украсть часть денег из их общаков. Если это на самом деле так, тогда непонятно, как он сумел выжить в тюрьмах — ведь воровские приговоры приводятся в исполнение даже в следственных изоляторах. Мадуев не похож на обычного уголовника. Он поразительно аккуратен в одежде, начитан, у него острый проницательный ум, своеобразное чувство юмора и, как говорят сотрудники милиции, алогичная склонность к немотивированным поступкам. О нем ходит множество легенд, большая часть из которых тем не менее правдивы.
Однажды он приехал в один южный городок — отдохнуть и развеяться. В белом костюме и идеально начищенных ботинках Червонец направился в самый лучший ресторан. Официант за столик его не пустил: «Мест нет». — «Да мне только поужинать, я с Севера приехал». — «Нету мест. К директору обращайтесь». Пришла директор ресторана, сверкая золотыми зубами. «Дорогая…» — обратился было к ней Червонец. «Я тебе не дорогая, а очень дорогая, — перебила она его. — Не понял, что ли, нет мест!» Поздним вечером того же дня, собирая ценности в квартире золотозубой начальницы, Червонец легонько постукивал стволом нагана ей по носу: «Канарейка ты глупая, я же всего-навсего пообедать хотел…» А вскоре он попался, но сумел разоружить и посадить под замок целое отделение милиции. Мадуев мог накормить мороженым на улице целую ватагу ребятишек, мог, отбирая у кооператора партию видеомагнитофонов, вернуть один по просьбе беременной жены предпринимателя. Но мог и стрелять в женщин, мог и оставлять за собой трупы детей.
В июне 1989 г. банда Мадуева решила ограбить Романа Шалумова, крупного кооператора в Ростовской области. Шалумов не хотел отдавать деньги и был застрелен на глазах у жены. Женщину уволокли в дом и там задушили. Уходя, преступники подожгли дом, на втором этаже которого спал маленький сын Шалумовых Миша, погибший в огне. Правда, на суде Мадуев говорил, что не убивал никого из Шалумовых лично, а если бы знал о том, что в доме был ребенок, то сам вынес бы его из огня.
Далее Мадуев перебирается в Петербург. При ограблении семьи Юрих стреляет пожилой женщине в спину. Она через четыре месяца умирает в больнице. На суде Мадуев скажет, что выстрел произошел случайно, он-де поскользнулся на полу.
В декабре 1989 г. Мадуев искал по всему Петербургу своего подельника. Червонец нервничал и заскочил погреться в кафе «Ориент». Швейцар сделал ему замечание и попросил снять верхнюю одежду. «Наглые» притязания швейцара настолько взбесили Мадуева, что он выстрелил привратнику сначала в грудь, потом в голову, затем взял со столика свои перчатки и ушел. (Осенью 1995 г. один из лидеров бандитского мира в разговоре со мной вспомнил этот эпизод и, в частности, сказал, что в кафе «Ориент» все было не так просто. Рядом со швейцаром должен был лечь и еще один человек — ныне хорошо известный в определенных кругах Питера. Этот человек потом поставил в церкви свечку, благодаря Бога за то, что опоздал в «Ориент»…)