— Сколько в нем людей?
— Долорес показалось — никого, кроме водителя.
— Можно обратиться в полицию.
— Не стоит. Я боюсь затевать скандал. Не хочу, чтобы парень в этой машине знал, что я тут дежурю у окна. А что у тебя? К вам в контору приходили?
— Полковник собственной персоной. Тоже коротышка, верно?
— Джек! Что ты ему сказал?
— Я привез покойника, а он уже был тут как тут. Да, кстати, нам понадобится еще один помощник.
— Джек!
— Я попросту заявил, что у нас тут нет никакой Амелиты Соза. Он мне: «Да что ты говоришь?! Ты вчера привез ее тело из Карвиля!» Я говорю: «Нет, не я. Может, другая какая контора».
— Разве ты не давал объявления в газету?
— Если я дам объявление, все узнают, что она у нас или, во всяком случае, была у нас. Даже если сказать, что мы кремировали тело или переправили его куда-то еще, они смогут проверить. Остаются записи. Я решил, что лучше всего врать им прямо в глаза, прикинуться дурачком. Ничего не знаю, и точка. Какая еще Амелита Соза? Нет у нас таких!
— А если они обратятся в Карвиль?
— Что ж, кто-то из сестер перепутал название погребальной конторы. Монахини тоже люди, иногда ошибаются. Правда, сам я ни разу не видел, чтобы сестра допустила промах, но теоретически это возможно.
— Что сказал полковник?
— Он привел с собой того парня — помнишь, вчерашнего, который ни слова не произнес?
— Который стоял перед катафалком?
— Ага. Ты успела его разглядеть?
— Мельком.
— Странный парень. А волосы? Может, он еще и негр в придачу?
Люси чуть призадумалась и ответила:
— Да, я заметила. Он действительно странный.
— Зовут Фрэнклин. Разве никарагуанца могут звать «Фрэнклин»?
— Это как раз бывает. — Она снова умолкла, прикидывая. — Может быть, он индеец. Индейцы живут на восточном побережье, на границе с Гондурасом.
— Он больше смахивает на негра.
— Карибские креолы смешивались с индейцами. Имена у них бывают необычные, их крестили моравские братья. У нас в госпитале лежал индеец из племени мискито, так его звали Армстронг Диего. Что сделал полковник, когда ты сказал, что Амелиты у вас не было?
— Он мне не поверил. К тому же этот парень, Фрэнклин, сказал, что это я сидел за рулем катафалка, он меня вспомнил. Но сделать они ничего не сделали.
— Почему?
— Я предложил им пройти, осмотреть все комнаты. Мы пошли наверх, а там Лео возился в бальзамировочной, и полковник тут же позабыл про свою красотку.
— Его не стошнило?
— Куда там, он пришел в восторг. А потом вдруг раз — и ушел. Сказал Лео, у него дела. Я когда приехал в контору и увидел Лео, думал, его удар хватит. С утра он говорил по телефону с сестрой Терезой Викторией, потом я ему все растолковал, но он все равно не знал, что делать. Испугался до смерти, как только полковника увидел. В глаза ему не смотрел. А когда тот ушел, Лео и говорит: «Приятный человек!»
— Да ты что!
— Ты пойми, лучший способ подружиться с Лео — посмотреть, как он разделывает труп.
— И на этом все? Они просто так взяли и ушли?
— Он куда-то спешил. Но этот парень, Фрэнклин… Он опасен.
— Надо и мне научиться лгать, — вздохнула Люси.
— Врать надо по-крупному. Чем наглее врешь, тем скорей тебе поверят.
— Если они сообразили, что она жива и прячется не у вас, они придут за ней ко мне, Берти и его парни. Мне не так страшно, когда я называю его «Берти». Я выяснила, он остановился в «Сент-Луисе». Знаешь это место?
— Во Французском квартале. Хорошая гостиница, небольшая.
— Ты когда-нибудь… работал там?
— Тогда там еще не было гостиницы, — ответил Джек, мысленно представляя себе этот маленький отель: внутренний дворик, на каждом этаже — открытые галереи. Почему он остановился там, а не в «Рузвельте»? — Папочка рассказал, да?
— Я позвонила ему утром, извинилась за все. В жизни такой лисой не была.
— Сумела его провести?
— Он сказал: «Забудем это, сестрица». Я спросила: «Если я надумаю одолжить у тебя пушку и пристрелить сукиного сына, где мне его искать?» Его это позабавило: дочка из монахини превратилась в революционерку. Можно меня так назвать? Я ругаю его, изобличаю его дела, его политические убеждения, но от денег не отказываюсь. На его деньги я купила машину в Леоне.
— Это не страшно. Ты не обязана любить его только за то, что он твой отец.
— Да нет, он и сам по себе милый, я его люблю. Только вот с убеждениями у него не очень.
— Погоди, тебе еще предстоит встретиться с Роем Хиксом.
Люси промолчала.
— Если передумала, так и скажи, я не обижусь.