— Если кое-кто из знакомых мне ребят выяснит, что затевает этот никарагуанец, они в очередь выстроятся — кому первому с ним покончить. Он действительно такой гад?
— Спроси Люси, она тебе скажет.
— В смысле — законченный гад?
— Ну да, потому-то вполне законно отобрать у него деньги.
— Но если он такой гад…
— То что?
— То почему бы ему не присвоить эти деньги? Или он не такой уж гад — не во всех отношениях?
— Я тоже думал, — откликнулся Джек. — Может, ему и так хватает.
— А почему он хочет снова вернуться на войну? Там ведь и подстрелить могут.
— А почему ты работал в полиции?
— Уж во всяком случае, не из-за денег. Ты же знаешь.
— То-то и оно, — сказал Джек.
Он переключился на вторую передачу и поехал по Одубон-стрит, между высокими деревьями и большими особняками. Сквозь живые изгороди и листву в окнах там и сям мерцали приветливые огоньки.
— Слева, — сказал Джек. — Это дом Люси, то есть ее матери.
— Пусть Люси тебе глушак купит, — посоветовал Рой, — ей это по средствам.
— Вон стоит машина. Что делать?
— Едем.
— Та самая, «крайслер»… Господи, этот парень за рулем — Фрэнклин. Он работает на полковника. Цветной, только не негр, а, как его, креол вроде.
— Поезжай до конца улицы, там развернешься.
— Второго я не знаю, но это не полковник, — продолжал болтать Джек. — Этот Фрэнклин, это он тыкал в меня пушкой.
— Видали мы таких, — проворчал Рой. — Так, поворачивай.
— Сперва нужно съехать вниз и развернуться.
Улица спускалась к реке. Темная масса деревьев расступалась, дальше вплоть до поросшего травой вала набережной, грозно черневшего на фоне ночного неба, тянулись пустыри, а вместо деревьев — воткнутые в землю через равные промежутки телеграфные столбы. Джек ловко повернул, объехал столб, и в свете его фар вновь проступила темная масса деревьев.
— Остановись за ними, — распорядился Рой.
— Мне выйти?
— Ты выйдешь и будешь стоять на обочине, чуть позади машины. Пусть они чувствуют, что рядом кто-то есть, но видеть тебя им не надо, а то начнут ломать себе голову, кто ж ты такой на самом деле — коп или похоронных дел мастер. И запиши номер их машины.
— У меня нет ручки.
— Господи Иисусе! — нетерпеливо вздохнул Рой и, порывшись в карманах вельветовой куртки, вытащил пачку сложенных вдвое листков. Быстро проглядев их, он сунул в руки Джеку ручку и конверт с надписью «Экзотические танцовщицы со всего света». — С сегодняшнего дня будешь всегда носить с собой ручку и блокнот. И на дело надевай костюм или спортивную куртку.
— Можно подумать, я пришел в пижаме, — проворчал Джек, оглядывая свой бежевый хлопковый блейзер и джинсы.
— Вид у тебя как у федерала, пытающегося сойти за чертового яппи. Так, я беру у них права, передаю их тебе. Ты возвращаешься к машине, вроде как позвонить для проверки, не в розыске ли они, садишься в машину и переписываешь их имена и все данные. Завтра мне их проверят.
— У тебя все еще есть друзья в управлении?
— И информаторы — они тоже могут пригодиться.
— Надо показывать им бляху или еще что-нибудь?
— Погоди — увидишь. Чего ты все спрашиваешь? Давай паркуйся вплотную за ними.
— А если я их задену?
— Толкни их хорошенько. Сговорчивее будут.
Джек уже различал лица обоих сидевших в машине парней — свет его фар потревожил их, и они обернулись назад, всматриваясь в приближавшуюся к ним машину, которая чуть было не ткнулась носом в черный лакированный зад «кадиллака».
— Луизианские номера, — отметил Джек и поспешно записал номер.
— Взяли напрокат, — откликнулся Рой, выходя из машины.
Джек последовал его примеру и по обочине двинулся в сторону «кадиллака». Когда он подошел, Рой уже требовал у водителя, смахивавшего на креола, его права. Спутник креола, наклонившись вперед, втолковывал Рою:
— Он ничего не обязан предъявлять. У нас есть разрешение. Кто ты, на хрен, такой, почему не знаешь? — Это был тот самый парень, который разговаривал с Джеком и Люси на заправочной станции. На этот раз он не надел свои пижонские очки с тонированными стеклами.
— Сэр, — изысканно вежливо отвечал Рой, — возможно, он не желает сам достать права и предъявить их мне, однако так или иначе я намерен их увидеть, ясно?