Фрэнклин де Диос теперь смотрел прямо на Джека, все тем же спокойным немигающим взглядом. Заметив это, Джек уперся локтем в крышу автомобиля и рукой заслонил лицо.
— Да, Миссис Миссисипи — то, что надо. Пусть себе сплавляются. Авось умеют плавать.
— Может, груз какой привязать?
— Не, оставим им шанс.
Криспин Рейна опять раскипятился — они-де тупые копы, на хрен, пусть позвонят начальнику.
— Говорю вам, у меня есть разрешение!
— С другой стороны, может, их бросить в канал? — предложил Джек. — К утру их снесет в залив.
Рой, возвышавшийся над Фрэнклином де Диос, задумчиво кивнул.
— Есть еще «кладбище чужаков».
— Где это?
— Приход Иоанна Крестителя-на-Болоте. Говорят, если б все погребенные там мертвецы восстали, они бы и в соборе не уместились.
— Тоже неплохо, — согласился Джек. Главное было — подольше не отпускать этих парней. Люси понадобится час, и пусть она едет спокойно, не оглядываясь поминутно через плечо. Вот почему Рой с Джеком погрузили Фрэнклина де Диос и Криспина Рейна в багажник «крайслера», несмотря на яростные протесты Криспина — уложили их вплотную друг к другу, точно парочку дружков на койке в «Анголе». Рой обещал их выпустить, как только они научатся хорошо себя вести.
А что делать с оружием? Две красотки — девятимиллиметровые «беретты» — куда лучше тех шестизарядных «смит-вессонов», которые Рою в свое время выдавали на службе. В конце концов они засунули «беретты» в машине Джека под переднее сиденье, потом обсудили, куда отогнать «крайслер» — они собирались бросить его с ключом в замке зажигания. Джек предлагал городской парк в Вест-энде, Рой — приход Св. Бернара, где полно укромных местечек, но Джек опасался, что там креолов никто не найдет и они так и останутся подыхать в багажнике.
— Ладно, — сказал Рой, — куда мы едем потом?
Джеку хотелось уже приняться за дело: заехать в отель Сен-Луис, выяснить, в каком номере остановился полковник, провести разведку на местности и все такое.
— О'кей, — сказал Рой, — оставим их где-нибудь по дороге.
Так они и сделали. Рой вел «крайслер», Джек ехал позади. Остановились возле «Каллиопе», где парковались приезжавшие на ярмарку автомобили. Когда Рой пересел в «фольксваген», Джек встретил его широкой ухмылкой:
— Жаль, что нельзя остаться посмотреть. Представляешь, какие-нибудь ребята наткнутся на этот «кадиллак», решат покататься — и вдруг услышат сзади стук и голоса, взывающие словно издалека: «Помогите, сеньоры, помогите!»
— Делани, да ты мастак на розыгрыши! — сказал ему Рой.
Джек замолчал, но радость так и распирала его: дела шли отлично.
10
Они доехали до стоянки такси на Бьенвилле и там остановились. Рой, не забывший свое полицейское прошлое, заявил, что таксистов знает хорошо и, если они будут возникать, пошлет их на хрен. Стоянка находилась точно напротив отеля Сен-Луис.
Джек расположился за столиком в просторном внутреннем дворе, дождался официанта и заказал водку и скотч.
— Похоже, народу маловато, — сказал он официанту, тот ответил:
— Похоже на то.
— Где же все? — поинтересовался Джек. Официант высказал предположение, что народ веселится в городе.
Небось валом валят по Бурбон-стрит, натыкаясь друг на друга, сами не зная, куда, зачем. Думают, это и есть Новый Орлеан. На одной стороне улицы — выставка кож и мехов, на другой — дешевая галантерея. Бедолаги в «Презервейшн-Холле» и прочих местах играют что-то на тему диксиленда, «Когда святые» и так далее, снова и снова, а туристы торчат в проходе. А ведь в городе бывает и хорошая музыка — когда приезжает Эл Хирт, когда на эстраду выходит Билл Хантингтон со своим контрабасом, когда собирается группа Эллиса Марсалиса — его сын, Уинтон, уехал из города, покоряет весь мир своим рожком.
В этих кварталах всегда есть чем потешить зрение и слух, да и кормят неплохо. Чего ради туристы прутся на Бурбон-стрит? Джек не понимал их — может быть, оттого, что сам всю жизнь прожил в Новом Орлеане. Но ему казалось, даже приедь он издалека, он бы устроился здесь, в тени магнолий и душистой японской айвы, расслабленно попивал водку и скотч, любуясь игрой света в брызгах фонтана, бледным оранжевым сиянием, заливавшим весь двор.
Если б он приехал откуда-то из других мест, он бы смотрел вверх, на белую террасу, окружавшую двор со всех сторон, на двери, открывавшиеся с террасы в гостиные и темневшие за ними коридоры, на окна, украшенные темными рамами. Он бы сидел здесь, как он и сидел на самом деле, размышляя о том, что в чужую комнату, пожалуй, можно проникнуть незамеченным, вот только странное это чувство — прокрадываться туда, опасаясь, что кто-то глядит тебе в спину со двора.