— Откуда ты-то все это знаешь?
— Я родом из тех мест. Местечко Свои — может, слышал?
— Но это было так давно. Откуда ты знаешь о Майкле Делани и ИРА?
— Откуда я знаю? Черт, да я этим живу. Что я делал в прошлом месяце, когда отвязался от британских патрулей, от этих кровавых собак?! — Бойлан грозно нахмурился. — Ты хоть понимаешь, о ком я говорю? О белфастских полицейских, о Королевской полиции Ольстера. У них только одно на уме: зажать человека в угол и расправиться с ним. А ты еще говоришь, будто ИРА — это дела давно минувших дней. Да нет же, история продолжается, Джек. Господи, ты что, газет не читаешь?
Этот человек в совершенстве владел своим голосом, регулировал звук, точно в отлаженной стереосистеме, то повышая, то понижая, от глубокого баса переходя к высокому тремоло. Наконец он умолк, взгляд его блуждал по стаканам и бутылкам, оставленным на кофейном столике, по засохшим бутербродам и канапе.
Подойдя ближе, Джерри склонился над подносом, потыкал пальцем в бутерброды, выбрал себе один.
Во дает!
Затем как ни в чем не бывало обернулся к телевизору — частные детективы опять заверещали, что-то не поделив, — и принялся жевать сэндвич, облизывая пальцы и вытирая их о грязное пальто.
Можно подумать, они старые приятели, которые в прошлом месяце шагали бок о бок на параде в день святого Патрика. Джек, конечно, чувствовал кровную связь с предками, с жившим прежде Делани, но этот парень заходит слишком далеко. Джек подошел к телевизору и резко выключил его, избавившись от надоедливых голосов.
Джерри снова склонился над подносом.
— Ты чего там? — спросил он.
— Сядь на диван, — скомандовал Джек. Бойлан закинул в рот половинку фаршированного яйца.
— Если сяду — усну. Уже полдевятого, хозяин может вернуться с минуты на минуту.
Джек подошел вплотную к Бойлану, ткнул пистолетом ему в лицо. Бойлан склонил голову набок, широко раскрыл глаза. Стоя так близко к нему, Джек мог любоваться надкушенным яйцом у него во рту. Джерри перестал жевать и недоуменно вытаращился:
— В чем дело, Джек?
Джек опустил пистолет, прижал его к ноге.
— Ты ведь сидел?
Джерри обошел кофейный столик и аккуратно уселся на обитый ситцем диван.
— Лонг-Кеш, — вздохнул Бойлан. — Нам приходилось гадить прямо на пол, а парни из восьмого блока всколыхнули весь мир, объявив голодовку. «Кровавый лабиринт» — вот как называют это место.
— За что ты отбывал срок?
— За то, что болтал в церкви, — проворчал Бойлан. — Болтал с подонком, который на меня настучал. Они пришли ночью — они всегда приходят ночью, — выломали, к черту, дверь и выбили зубы моей старухе. В куче грязного белья они нашли револьвер, и я спекся. За болтовню в церкви я пять раз прочел «Аве Мария», а они дали мне пять лет тюрьмы. — Бойлан снова наклонился над столом, высматривая еще один бутербродик. — Как это мы всегда узнаем своих, Джек? А ты в чем провинился? Только не говори, что ты простой взломщик. Поведай мне истину, Джек! Да и что бы ты тут украл? Разве что рубашки — их у него до фига.
— Ты тут уже побывал, — догадался Джек.
— Заглядывал пару раз. — Джерри наклонился вперед, распластав руки на коленях. — Знаешь, если ты хочешь поболтать еще, нам лучше спуститься в бар. Полюбуемся на стриптизерш, выпьем по стаканчику. Ты не против?
— Далеко ты заходишь, однако.
— Ты играешь на моих нервах. Так и будешь держать меня на крючке, пока я не скажу, что я затеял? Посмотрим, кто дольше продержится, полковник-то вот-вот придет. Я бы предпочел увидеть твои карты, Джек, прежде чем выложить свои. — Он прищурился и выразительно закивал головой. — Должно быть, мы хотим примерно одного и того же. — В его глазах внезапно вспыхнула безумная надежда. — Может, ты из наших, Джек? Ты был на завтраке в общине Пресвятого Имени?
— К черту подробности. Говори, зачем сюда пришел, — заторопился Джек.
Бойлан тяжко вздохнул:
— Ладно, рискну, выложу все начистоту. Этот человек приехал сюда из Никарагуа, чтобы купить оружие. Ты знаешь это?
Джек кивнул.
— Мне тоже нужно оружие.
— Но он платит деньги, — протянул задумчиво Джек, наблюдая за лукавой улыбкой ирландца.
— Да, мы с тобой друг друга понимаем, не правда ли, Джек? — с облегчением произнес Бойлан.
14