Тишина. Вокруг темно, только узкая полоска света проникает из-под двери. Джек ждал, прислушивался, но так ничего и не услышал, пока кто-то не толкнул дверь. Дверь сперва пошла на Джека, затем в ванной вспыхнул свет, и дверь отодвинулась от него — вошедший захлопнул ее за собой, и теперь Джек увидел голову с прилизанными густыми черными волосами, торчавшую над приталенным пиджаком с высокими плечами — плечи ссутулились, мужчина наклонился над раковиной и в зеркале над его головой Джек мог видеть собственное отражение. Он видел в зеркале, как он отводит от лица руку с «береттой», вытягивает ее, почти касаясь спины никарагуанца, щедро поливающего свои ладони одеколоном. Индеец со странным именем потер руки, поднес их к лицу, поднял голову, и в зеркале рядом с отражением Джека появилось отражение смахивавшего на креола Фрэнклина де Диоса. При виде чужого лица — вернее, половины лица — нависшего в зеркале над его собственным, Фрэнклин замер, прижимая руки к высоким выступающим скулам, потом уронил руки и попытался обернуться, но Джек прижал дуло «беретты» к основанию черепа индейца, вдавил его в густые волосы, заставив Фрэнклина снова уставиться прямо перед собой.
Сперва Джек слегка сгибал коленки, пытаясь держаться у индейца за спиной, не показываться ему на глаза, но, разглядев в зеркале выражение глаз Фрэнклина, он понял, что индеец узнал его, так что можно стоять прямо, вести игру лицом к лицу. Джек понятия не имел, что ему делать. Надо что-то изобразить, надо, чтобы этот парень, застреливший Бойлана, испугался Джека больше, чем Джек боится его самого. Вот дерьмо. Даже прижав дуло «беретты» к голове индейца, Джек не верил, что сумеет контролировать ситуацию. Что, если индеец не станет его слушаться?
— Руки на зеркало!
Индеец покорно наклонил корпус над раковиной, прижал ладони к зеркалу, отрешенно глядя на собственное и чужое отражение. Джек протянул свободную руку вперед, прощупал пояс индейца, потом провел рукой под мышками, обнаружил там влажные круги, но оружия не было. Проверил карманы пиджака. Наклонился, провел рукой по одной штанине, собирался проверить вторую, но тут индеец дернулся, пытаясь повернуться. Джек резко двинул стволом пистолета ему сзади промеж ног, и Фрэнклин, охнув, приподнялся на цыпочки, упираясь бедрами в умывальник. Оказывается, контролировать ситуацию вовсе не так уж сложно.
На правой ноге индейца у самой щиколотки Джек нашел кобуру с пятидюймовым револьвером 38-го калибра, сунул револьвер в карман своего пиджака и выпрямился. Снова двое смотрели друг на друга в зеркале. Смотрели внимательно, но на лицах обоих трудно было бы прочесть что-либо, кроме легкого любопытства. Отражение не выдавало растерянности Джека, не знавшего, что ему делать с непрошеным гостем и как теперь выйти отсюда. Легче всего пристрелить его, значительно сложнее вырубить ударом пистолета по голове. Почем знать, с какой силой следует нанести удар? Черт, а вдруг своим ударом он прикончит этого индейца с дурацким именем, раздробит ему череп? Конечно, Джек вполне мог вмазать чуваку, решившему ударить его, — это было в порядке вещей. Он мог мгновенно разозлиться, умел завестись за пару секунд, ощутить прилив агрессии, желание драться, и потом словно со стороны наблюдал за своим броском, слышал смачный звук удара, глухой стон противника. Но что же делать теперь? Связать индейца? Сломать ему руку? Черт побери, вот уже пять лет, как он никого не бил.
— Как дела? — ни с того ни с сего поинтересовался Фрэнклин де Диос.
Джек прекрасно слышал его слова. Более того, он видел, как тот их выговорил, ведь мрачная рожа индейца торчала прямо перед ним в зеркале. Те же слова он произнес, выходя из туалета. И все же Джек переспросил: