— Впервые о таком слышу! — фыркнул доктор Суле.
— Ну конечно, в последнее время это редко встречается, — подхватил Каллен. — Мне-то об этом рассказал сослуживец еще на Второй мировой, а в «Анголе» я ни у кого такого не видел, хотя там парней было предостаточно. Наверное, теперь это лечат таблетками. Нынче от всего изобрели лекарства, должно быть, и от «узелка» тоже. Интересно знать — да нет, это вряд ли, — я насчет того, бывает ли такое у женщин. Вы же и женщин лечите, верно?
— Разумеется, — с достоинством отвечал Харби.
— Повезло вам, каждый день им в киску заглядываете! Ох, а я-то потайных местечек не видал вот уже двадцать семь лет. Я совсем готов, на взводе, только вот… Это правда, что если им не пользоваться, он вроде как увянет?
Харби выглядел точь-в-точь как набальзамированный покойник, ему бы еще глаза закрыть да челюсть подвязать.
Каллен все твердил свое: дескать, несмотря на столь долгий перерыв, он твердо намерен вернуться к активной жизни, кое-кто ему в этом поможет, вот только с простатой нелады, не будет ли доктор так добр осмотреть ее, пока не сели за ужин.
Джек со стаканом в руке перешел в дом, а за спиной у него Каллен бубнил:
— Конечно, саморучно мы себя обслуживали…
Что по этому поводу думает Харби, Джек уже не расслышал. Он вышел в коридор, тянувшийся через весь дом, и остановился, наткнувшись на выходившую из гостевой спальни Морин. Морин на ходу застегивала свою белую косметичку. В комнате было темно и уютно.
— Ты как, Морин?
— Отлично. — Распрямилась, отвела плечи назад. Заходила в спальню поправить косметику, похоже, подвела глаза.
— Выглядишь отлично.
— Спасибо на добром слове.
— Ни капельки не изменилась.
— В самом деле? По правде сказать, мы оба стараемся держать форму. Каждое утро мы с Харби пробегаем четыре мили, в любую погоду, перед тем, как он уезжает на работу.
— Вы с Харби?
— И следим за питанием. Никаких жирных соусов. Представляешь, мне пришлось заново учиться готовить. Мы не пользуемся мучной подливкой! Каково это для девушки из Нового Орлеана?
— Нелегко тебе пришлось.
— Непрожаренного мяса не едим. Забыли про гриль, про мясные тефтели, про спагетти… — Она позволила себе легкую улыбку. — Ты тоже неплохо выглядишь, Джек. Жизнь удалась?
— Да, наверное, — задумчиво протянул он. На миг он вообразил себе, как Харби занимается с Морин любовью, размеренно отсчитывая: и — раз, и — два.
Морин уставилась на него, сморщив носик.
— Что ты смеешься?
— Не знаю. Настроение хорошее.
— Это ты ни капельки не изменился, Джек. Ты по-прежнему, как бы это сказать, — какой-то не такой.
— Хорошо, если так, — признал он с улыбкой.
Вечернее солнце висело над подъездной дорожкой, било в глаза.
— Дни становятся длиннее, только я не становлюсь моложе, — вздохнул Каллен. — Вот бы Рой подыскал мне кого-нибудь.
— Ты хоть знаешь, с какими женщинами он водится? — предостерег его Джек.
— Еще бы не знать.
— Смотри, подцепишь какую-нибудь гадость.
— Наплевать.
— Придется снова идти к Харби. Он твою простату посмотрел?
— Сказал, чтобы я пришел к нему в приемную и прихватил с собой тридцать пять долларов.
— Ну вот, а тогда придется лечить и то, и другое.
— Повторить тебе еще раз, на что мне наплевать в мои шестьдесят пять? — предложил Каллен. — И чего мне надо, тоже напомнить?
Люси вышла с террасы и двинулась им навстречу по мощеному патио. Она снова оделась в черное. Очередная ряса, подумал Джек, эта новая Люси пытается войти в роль. Тоненькая фигурка, руки глубоко засунуты в карманы джинсов. Каллен шел чуть впереди Джека вдоль кирпичной стены по заднему двору, мимо кустов и цветов, пышно разросшихся под щедрым весенним дождем. Внутренний дворик словно крышей накрывали склонившиеся друг к другу кроны деревьев, под ними была тень, и лицо Люси казалось бледным и озабоченным.
— Два раза звонил Рой, — сообщила она. — Сегодня они обошли пять банков и из каждого выходили с полным мешком.
Каллен что-то простонал.
Они подошли к дому. Джек внимательнее всмотрелся в Люси и понял, что эта небрежная поза, руки в карманах, — лишь маска, скрывающая чудовищное напряжение.