— Скорее всего да.
— Бедняга. В литературе ничего не сказано об отравлении рептилий наркотиками, но могу себе представить. Наркотик вызывает интенсивную жажду, нервную систему охватывает пламя. Все равно что оказаться в баке с кислотой. Не могу понять одного: как удалось с такой точностью рассчитать время? Накачать наркотиком кобр — задачка сама по себе непростая. Но подгадать момент и одновременно разозлить питона длиной в семнадцать футов — это выходит за рамки моего понимания. — Она улыбнулась мне. — Впрочем, я ведь не детектив.
— Очень длинная змея. — Я поднял глаза на американку и снова посмотрел на питона. Он занимал весь лоток, в который мог бы уместиться человек. — Если вводить амфетамин обычным способом, через анус, сколько времени пройдет, прежде чем наркотик достигнет мозга?
— С рептилиями дело обстоит не так, как с млекопитающими, точно сказать невозможно. Все зависит от температуры. На холоде змея впадает в спячку, сердце едва бьется — соответственно, кровь циркулирует медленно. В таких условиях потребуется около получаса, чтобы наркотик достиг ствола головного мозга. При более высокой температуре — не больше двух минут.
— Пусть даже полчаса, все равно, если учесть маршрут Брэдли в тот день, никак не вяжется с возможным временем транспортировки. Совершенно не представляю, как это сделано: несколько парней накачивают змею наркотиком и ждут, чтобы Брэдли сам к ним подъехал. Затем запихивают питона в салон и блокируют ручки дверей. А им еще надо напичкать яа-баа две дюжины кобр и засунуть в «мерседес» одновременно с питоном. Не получается.
— Если этим занимались непрофессионалы, потребовалось бы много людей, чтобы удержать питона, тем более если он был под наркотиком. В обычных обстоятельствах с удавом бы справились два специалиста. Но если питона напичкали яа-баа, тут понадобится полдюжины опытных змееловов. Но даже в этом случае… Понимаете, питон — это сгусток мышц, он способен двигаться во всех направлениях. В состоянии возбуждения от интоксикации он совершенно неуправляем.
— В таком случае у нас неразрешимая судебно-медицинская проблема, — подытожила Джонс.
Я переводил взгляд с американки на ветеринара и на змею.
— Но ведь убийца-то ее как-то решил.
*По дороге в город напряжение стало отпускать Джонс, и она почувствовала себя лучше.
— Я понимаю, о чем вы подумали, и абсолютно с вами согласна.
— Вот как?
— Питон в прошлой жизни был наркоманом. Баловался опиумом или героином. Жил на Западе, ширялся на углу Сорок второй, и однажды Брэдли его крепко подставил. Но какая связь с «мерседесом»? Может быть, в прошлом он торговал машинами?
— Кто? Питон?
— Да. Интересно, этот некто, кто раньше был питоном, в курсе, что произошло с его мордашкой? Как его располосовали сверху донизу?
Джонс явно старалась набрать очки. Весь остаток пути я безропотно терпел ее ехидную болтовню. А когда мы встали в первой городской пробке, спросил:
— Вы получили остальные распечатки?
— Разговоров Элайджи с Уильямом Брэдли? Да, они у меня. Но я еще не все прочитала. Их тут целая куча, и, насколько я могу судить, они скучные и совершенно бесполезные.
— А как насчет самих пленок? Вы можете их достать?
— Пленок? Они наговорили на целые тома. После того как лед между братьями Брэдли растаял, они в течение пяти лет регулярно перезванивались. Там разговоров на сотни часов. Но если хотите, могу взять.
— Мне нужны самые первые, когда Уильям был в депрессии.
— Хорошо. Но зачем?
— Хочу услышать его голос. — В ответ на ее непонимающий взгляд я добавил: — Люди редко умеют лгать голосом, особенно родным. Люди лгут только словами. Я хочу послушать, как он говорил, когда жаловался старшему брату, что ему не на что будет жить после ухода в отставку. Тому самому старшему брату, который двадцать лет назад учил его жизни и, если судить по состоянию духа Уильяма, был прав.
— Обиженно-плаксивый у него голос, — буркнула Джонс. — Попробую достать для вас пленки. А пока, хоть и не хочется перегружать левое полушарие, но не стоит ли нам заняться «мерседесом»?
Я отвернулся к окну, чтобы она не заметила мою кислую мину.
Глава 36
Копы, которые не берут взяток, должны каким-то образом обеспечивать свое существование. Пичай отлично умел стрелять и завоевывал призы на всех соревнованиях в Восьмом районе. А мне, благодаря моему английскому, доставались фаранги. Наш район не туристическая зона, поэтому моя работа была необременительной: тоненький, но постоянный ручеек тех, кто забрел не туда, куда следовало, и испугался, оказавшись наедине с третьим миром. Среди них были и международные наркопреступники, и дети вроде Адама Феррала.