Я зачарованно слушал, а он не оставлял камня на камне от моего расследования. Это была блестящая речь, полная скрытых намеков на невысказанное обвинение, как у защитника, который признает, что его клиент нарушил правила дорожного движения, но тем самым отвергает обвинение в убийстве. Теперь я понял, что именно Уоррен настоял на встрече со мной, хотя оба обиженно притихших во время его разглагольствований полковника возражали. После того как он настолько подробно объяснил свое поведение, у меня не осталось ни моральных, ни юридических прав преследовать его. Нейтрализовать детектива этим способом оказалось намного надежнее, чем силой власти. До этого мне не случалось встречаться с гангстером такого масштаба, против которого даже полковник Викорн казался дилетантом. Я перешел на тайский и поблагодарил его за то, что он уделил мне время, попросил извинить за причиненное ему непреднамеренное и оттого простительное беспокойство.
Мои слова вызвали вздох облегчения у обоих полковников и улыбку у Уоррена, который, впрочем, продолжал изучать мое лицо, пытаясь понять, искренне ли я говорю. Когда мы вчетвером направились к двери, я заметил, что он не вполне уверен, что сумел до конца меня убедить. Короткая пауза — казалось, он размышлял, как поставить последнюю точку над i, затем пожимание плечами, и мы распрощались.
Спускаясь на лифте вниз, мы молчали. Затем Викорн как бы невзначай спросил:
— О чем он говорил?
Сувит повернулся и внимательно на меня посмотрел.
Я рассказал.
— Так ты удовлетворен? Больше не будет письменных просьб устроить встречу с друзьями сильных мира?
— Удовлетворен, — ответил я.
И не решился упомянуть о Фатиме, присутствие которой в галерее Уоррена превратило в насмешку все, что он говорил сегодня утром, хотя я пока не взялся бы объяснить почему.
В вестибюле у меня возникло ощущение, что полковники не склонны меня отпускать. Оно окрепло с появлением моих стражей, которые шагнули к нам и заблокировали проход спереди и сзади.
— Присядем, — предложил Викорн и указал на большие красные диваны вокруг кофейного стола размером чуть меньше всей моей комнаты. Он положил мне на плечо руку и заставил сесть. Полковники опустились рядом, сев как можно ближе по обе стороны от меня: левый локоть Сувита уперся мне в правый бок, а Викорн прижался слева. Никогда я еще не чувствовал себя столь востребованным. Вот уж поистине с ножом к горлу. Сувиту было пятьдесят — на десять лет моложе Викорна, опасный возраст для копа в Таиланде. Он не скопил такого состояния, как мой начальник, хотя и не из-за отсутствия желания. Ревнивая, жестокая натура, он никак не мог понять, что хороший гангстер тратит деньги, чтобы заработать еще большие деньги. Слишком сильно давил (такие ходили слухи, которые подтверждала статистика избиений и смертей в его районе). Если Викорн напоказ жертвовал средства на нужды бедняков и тем самым зарабатывал поддержку у местных жителей, Сувит убирал тех, кто становился у него на пути, — метод, который многие считали недостойным. Стражи Викорна сели на диван напротив и ели меня глазами.