— Из-за денег.
— Да, конечно. В арабском мире все и всегда вертится вокруг денег, что бы вам ни говорили. Если бизнесмен получает контракт, то лишь потому, что подкупил лидера. Если террорист получает пристанище, то лишь потому, что заплатил лидеру или лидер заплатил ему. Если кто-то убивает главу государства, то лишь потому, что очень большая сумма денег поменяла владельца. Вы понимаете, куда я клоню, дорогой Сэм?
Он помолчал. Круглоголовый и краснокожий, он смахивал на какого-то пришельца. Сэм оставался сидеть неподвижно; он все еще не понимал, что именно известно Баракату, и ждал продолжения.
— Я пытаюсь объяснить вам вот что: неразумно объявлять войну Назиру Хаммуду, если сами вы недостаточно вооружены. Особенно это неразумно со стороны молодой иракской женщины, которая просто не может эту войну выиграть. Понимаете? У этого Хаммуда хорошая память.
Сэм ощутил сильное сердцебиение. Баракат достал из ящика зубочистку и стал ковырять ею в зубах. Видимо, он знал о Лине, но Сэм хотел в этом убедиться.
— Кстати, насчет этой иракской женщины, Асад-бей. Почему Хаммуд так ее боится?
— Потому что она знает, где находятся деньги. Или, по крайней мере, Хаммуд так думает. Как я уже вам сказал, все вертится вокруг денег.
— А если она вовсе не знает того, о чем он думает?
— Тогда она беспомощна. Харам. Нехорошо.
Эти слова будто кольнули Сэма ножом. Он закрыл глаза и представил себе Лину, поникшую и безжизненную. Баракат, закончив свою лекцию, казалось, потерял интерес к этой теме. Он выпрямился в кресле, достал из стола какую-то папку и стал ее читать. В комнате возникла напряженная обстановка; интервью следовало считать законченным.
— Асад, прошу вас. Вы напугали меня. Мне нужна помощь.
— Я и так сделал для вас слишком много, — ответил Баракат и посмотрел на часы. — Уже очень поздно.
— Прошу вас. Ведь может погибнуть человек.
Баракат с досадой покачал головой.
— Мой дорогой Сэм, до чего же вы глупы. Конечно, может погибнуть человек. Могут погибнуть сотни людей. Тысячи. Вы и представить себе не можете, насколько эти дела опасны. Вы пришли ко мне несколько дней назад и задавали совершенно немыслимые вопросы, а я старался быть вам полезен из уважения к вашему отцу. Но вы меня обманули. Сегодня я пытался объяснить вам, на какой скользкий склон вы карабкаетесь; но вы ничего не хотите понять. Я уже сказал достаточно, так что будьте добры, уходите. У меня от вас голова болит.
Глава 22
Хофман сидел в своем «БМВ» на Лэнсдаун-Уок, напротив дома Лины, потушив фары. Он ждал. Дождь, моросивший днем, превратился в пелену тумана. Дома, стоявшие вдоль улицы, впускали и выпускали людей, но никто из этих людей не задерживался на улице надолго. Прождав около двух часов, он увидел женщину, повернувшую из-за угла. Лицо ее прикрывал раскрытый зонт, но по походке он узнал Лину. Хофман выскочил из машины, перебежал улицу и взял ее под руку.
— Давайте я вас немного покатаю. Нам надо поговорить.
Лина молча последовала за ним в машину. Усевшись, она сняла плащ; от дождя она все же промокла насквозь. Хофман проехал несколько кварталов на запад, потом свернул в узкие проезды Холланд-парка, чтобы проверить, не едет ли за ними кто-нибудь, и вернулся на главную улицу. Капли на мостовой при свете фар казались серебряными монетками.
— Возникли трудности, — сказал Хофман. — Хаммуд вернулся.
— Я знаю, — ответила Лина. — Он сегодня отметил свое возвращение собранием в офисе. Вид у него был очень бодрый — словно он только что выиграл в лотерею.
— Он по-прежнему охотится на вас, Лина.
— Что вы имеете в виду?
— Он очень обеспокоен на ваш счет. Думает, что вы вычислили, где находятся его деньги. Боится, что вы овладели всеми его секретами.
— Откуда вы знаете? Кто вам это сказал?
— Один мой знакомый банкир, который много знает о бизнесе Хаммуда. Он предупредил меня, что вы должны соблюдать осторожность, раз Хаммуд считает, что вы все знаете, и преследует вас.
— Какое говно!
Хофман удивился. Он никогда раньше не слышал, как она ругается.
— Мудак, — сказал он в ответ.
Она рассмеялась — он при ней тоже ругался впервые. Но смех очень быстро сменился молчанием.
— Так что же мне делать? — спросила она.
Хофман собрался с мыслями. Ситуация была не лучше, но и не хуже, чем несколько дней назад. Но ставки повысились.
— Видимо, вам нужно застраховаться, — сказал он.
— Спасибо. Не согласитесь ли вы стать наследником страховки?
— Я не то имел в виду. Может быть, нужно достать то, что, как думает Хаммуд, у вас уже есть, чтобы можно было либо вынудить его на сделку, либо пойти в полицию. Это ваше единственное средство. Иначе остается одно — бежать.