«Айва!» Да, возможно, вчера ночью, мечась и ворочаясь в постели, она обманула Дурной глаз. А может быть, Дурной глаз умер вместе с Правителем. Она достала пальто из шкафа и снова выглянула в коридор. Там по-прежнему никого не было. Где же все? Она быстро прошла к лифту, моля Бога, чтобы там не было никого из охранников. Но единственная, кого она увидела на другой стороне, была секретарша-англичанка, уткнувшая нос в книгу; она была «при исполнении». Значит, Дурной глаз видел, как много она страдала в последние недели, и больше ей не завидовал.
Университет находился в Блумсбери, в получасе езды на метро. По линии Пикадилли Лина доехала до Рассел-сквер. Была сплошная облачность, моросил дождь; в такие дни кажется, что лондонская сырость обволакивает тело, как еще одна мокрая кожа. Лина шла в колледж, где когда-то провела три года в счастливом забытьи студенчества. Голуби на Рассел-сквер, казалось, с тех пор даже не трогались с места. Чтобы сохранить тепло, они глубоко втянули шеи в пернатые туловища.
Лина сразу прошла на компьютерный факультет и поднялась на лифте на пятый этаж. У дверей стоял пенсионер в синей униформе, по идее охранявший вход; но Лина улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, дотронувшись до шляпы. Секретарша отделения Ширли, как и сказала Элен, сидела в своем кабинете и читала «Сан». Она узнала Лину или сделала вид, что узнала. Лина извинилась за то, что беспокоит ее в такое время, когда другие сотрудники отсутствуют. «Ничего страшного», — ответила секретарша и снова углубилась в журнальчик. Лина с облегчением почувствовала себя вновь в привольной английской рабочей атмосфере.
Самой большой проблемой Лины было время. Ей нужно было отыскать ту часть ленты, где находились секретные файлы, скопировать их и вернуться в офис. Она нашла лентопротяжный механизм и начала загрузку ленты. Большой компьютер с жужжанием переваривал информацию. На это ушло около сорока минут — гораздо больше, чем Лина ожидала. Но наконец пакет запустился, и теперь машина имитировала систему «Койот». Она взглянула на часы: было уже больше двух.
Она села за терминал. Машина запросила имя пользователя. Лина ввела «tech», как ее учила Элен. Машина приняла регистрационное имя и запросила пароль. Лина напечатала «nician». В следующей строчке появился символ #, и Лина поняла, что вошла в систему. Она для проверки напечатала «whoami» («кто я?»), и машина ответила: «tech». «Запасной люк» сработал!
Теперь Лине нужно было найти файлы Хаммуда, сделать копии и уходить. Она стала вспоминать инструкции Элен, как вдруг услышала шаги в коридоре. Она похолодела от мысли, что ее щелчки на пульте во время работы были слышны за дверью. Приблизившись к двери, шаги замедлились. Это было странно. Элен говорила, что никого не будет. Лина в отчаянии подумала, что кто-то из головорезов Хаммуда мог следить за ней до Рассел-сквер. Какая же она дура! Нужно было быть внимательнее. Она быстро отключила машину. От дверей не отходили, и Лине казалось, что оттуда доносится чье-то дыхание. Она встала из-за терминала и тихо подошла к двери. Лучше что-нибудь сделать, чем сидеть и дрожать. Закрыв глаза, она толкнула дверь.
— Привет, — сказала Ширли. Она, казалось, совсем не смущена тем, что ее обнаружили. — Я просто хотела узнать, как у вас дела. Не хотите чашку чая?
— Нет, спасибо, — ответила Лина. — У меня все в порядке.
— Они скоро вернутся с конференции, — сказала Ширли, доверительно понизив голос. — Я просто хочу, чтобы вы знали.
Лина кивнула.
— Я скоро уйду, обещаю вам.
— Ага, — сказала Ширли и вяло потащилась по коридору в свой кабинет. На этот раз, закрыв дверь, Лина повернула засов и защелкнула его.
Она снова вошла в систему под именем «tech» и внимательно напечатала то, что ей говорила Элен: «tar tv/ user/hammoud/*», запрашивая директорию со всеми личными файлами Хаммуда. Экран засветился, все время преобразовываясь, и по нему пошли первые секретные файлы. Мазбут! Получилось! В директории было двадцать три массива, и все они казались подозрительными. Но она знала, что́ ей посмотреть в первую очередь, и набрала: «more oscartrading». Через мгновение запретный файл — невидимая сторона Луны! — смотрел на нее с экрана во все его тысячи пиксел. Это был простой одностраничный документ, в котором говорилось: