— Четыре тысячи плюс расходы.
— Дорогой мой, давайте тогда сейчас больше не будем о деньгах. Я вас знаю, Сэм, если вам понравится то, что я найду, вы за это заплатите.
— Четыре тысячи, — повторил Хофман. Он не хотел оставлять никаких недомолвок.
— Ну, хорошо, друг мой. Что же вас интересует?
— Я уже вам сказал. Меня интересует все, что касается денег Правителя. А также того, кто его убил и почему. Особенно меня интересует то, что можно узнать о Назире Хаммуде.
— А-а-а! Вы выбрали хорошего парня, ей-богу. А что вы хотите знать о Хаммуде?
— Я знаю, что он приезжал в Багдад прямо перед смертью Правителя. И знаю, что, по мнению многих, он сидит на его деньгах.
— Мишь мауль! Это мудреное дело, Сэм. Четыре тысячи за него — очень мало. Но — о’кей. Договор есть договор.
— Вот именно. Договор есть договор.
— Я надеюсь, вы нанимаете Али не для того, чтобы он узнал, где лежат деньги. Этого я не знаю. А если б и знал, то вам бы не сказал, даже за десять тысяч долларов в день. Я сам взял бы эти деньги.
— Мне не нужны эти деньги. Я хочу знать, кто за ними охотится.
— За ними все охотятся, дорогой мой.
— Я имею в виду в Багдаде.
— А кто ваш клиент, хабиби? Может быть, мне тогда легче будет искать ответы.
— Этого я сказать не могу. Скажу только, что я не работаю ни на чье правительство. Это дело личное.
— Всегда к вашим услугам. Может быть, вы мне скажете хотя бы, сколько ваш клиент вам платит?
— Это просто. Нисколько. Ноль. Сифр.
— Вот как. Вы, должно быть, стали очень богатым, мистер Сэм, раз работаете задаром.
— Не будем об этом. Хватит о деньгах. У меня от этого ноет в желудке.
— О’кей. Как вы думаете, куда я должен съездить? Как насчет Туниса?
— Почему Тунис?
— Там у меня друзья, которые мне многое рассказывают. А в Багдаде сейчас никто никому ничего не рассказывает, уверяю вас. Когда вы хотите, чтобы я поехал?
— Прямо сейчас. Сегодня. Ближайшим рейсом.
— Но у меня же дела. Я не могу так все бросить. За это следовало бы доплатить.
— Кончайте херню пороть, — не выдержал Хофман. — Поезжайте. Да, вот еще что. Проверьте в Тунисе телефонный номер: 718–075. Сейчас он почему-то не отвечает, но я хочу знать, кому он принадлежал.
— Погодите, я запишу. Как вы говорите, 718–075?
— Да. Как только что-нибудь узнаете, приезжайте в Лондон. По телефону не звоните.
— О’кей. Наверно, придется лететь первым классом. Сами понимаете. Мае саламех.
— Салам алейкум, — ответил Хофман и, закончив разговор, стал поигрывать трубкой. Беседовать с Али Маттаром было не только накладно, но и утомительно, но другого способа выяснить, что же происходит, он не видел.
В тот же вечер полиция обнаружила тело Ранды Азиз в Кенте, у обочины шоссе, ведущего в Дувр. Она находилась за рулем машины, взятой напрокат, и все было устроено как несчастный случай. Машина врезалась в дерево, отчего взорвался бензобак. Тело сильно обгорело, поэтому никто не мог увидеть, что они с ней сделали до того, как убили. В газетах предположили, что она была членом той же «банды террористов», пытавшейся похитить деньги лондонского инвестиционного концерна, что она пыталась бежать на дуврский паром, но потеряла контроль над управлением машиной. Все те же «надежные источники» сообщили, что полиция продолжает розыски другой исчезнувшей арабской женщины, которая, судя по всему, является лидером террористической группы.
Часть четвертая
Дворец конца
Глава 28
По терминалу женевского аэропорта осторожно двигалась женщина с коротко стриженными светлыми волосами, в бесформенном наряде крестьянского покроя; Она несла две сумки — по одной на каждом плече. Шла она нерешительно, то глядя под ноги, то всматриваясь вдаль, словно сама не знала как следует, куда она, собственно, идет. Сотрудник паспортного контроля спросил ее, почему она так не похожа на свою фотографию — блондинка вместо брюнетки. Нервно рассмеявшись, она ответила, что почувствовала необходимость как-то перемениться. Сотрудник выразительно закатил глаза, как будто знал всю ее историю. В этом городе о любом человеке готовы были подумать самое худшее. Обогатившись за счет французов, прятавших здесь деньги, чтобы избежать налогов, город затем раскрыл свои объятия и подвалы банков африканцам и азиатам, арабам и евреям — всем тем, кому было что скрывать. Стоило ли обращать внимание еще на одного человека — странную молодую женщину, смуглое лицо которой так не соответствовало цвету волос?