Сотрудник жестом показал Лине, что она может пройти. Лина сначала не двинулась с места: она уставилась в пол, чтобы не смотреть на сотрудника, и не видела ни его выразительной мимики, ни этого жеста. Лишь когда ее подтолкнул шедший сзади немец, до нее дошло, что ее впустили в эту страну. Еще один драматический момент она пережила в таможне, где захотели взглянуть на ее компьютер. Но единственное, о чем ее попросили, — это включить его. Компьютер их не волновал, если он не взрывался. Пройдя таможню и выйдя в главный вестибюль аэропорта, Лина вдруг ощутила, как в ней забурлил восторг, словно шампанское в бутылке. Ей захотелось как-то отметить удачу. Увидев модный магазинчик, она зашла туда и купила новое платье, облегающее, как сари. Цена у него была жуткая, но она махнула на это рукой и расплатилась кредитной карточкой Элен.
Лина остановилась в «Бо Риваж» — большой старой гостинице на набережной Монблан. Это была единственная гостиница в Женеве, название которой она знала. Когда у ее отца еще было достаточно денег, чтобы ездить в Швейцарию, он всегда останавливался здесь. Ей дали огромный номер на пятом этаже с балконом, выходящим на «Водяную струю». В ванной, казалось, можно было играть в кегли: это был длинный белый зал, обвешанный ослепительно белыми полотенцами, с массивной раковиной, ванной и биде. Из ванной дверь вела в отдельную комнату, где был туалет. У Лины возникло чувство, словно она по счастливой случайности попала на чье-то чужое место. Видимо, в гостинице решили, что путешествовать в одиночестве может только очень богатая женщина.
Близился вечер. Почти час Лина просидела на балконе, задумчиво глядя на «Водяную струю» и не переставая радоваться тому, что она жива. Ее гипнотизировал этот громадный плюмаж воды, вздымающийся на сотни футов в воздух над гладью Женевского озера и срывающийся вниз туманной россыпью брызг. Она и сама себя ощущала выброшенной вверх струей и медленно опускающимся туманом одновременно. Ее подбросило над поверхностью жизни, а теперь она была в свободном парении, и чем все это кончится, неизвестно. Там, в Лондоне, бравые слова Элен о том, что можно найти деньги, еще имели какой-то смысл. Но здесь, в Швейцарии, эти слова превратились в такой же туман, тающий в воздухе. Она сохранила тексты документов из секретных файлов Хаммуда с названиями банков и номерами счетов, но когда пыталась сообразить, что же с ними делать, ум отказывал ей. Хотелось позвонить Хофману и спросить у него совета, а особенно хотелось позвонить Ранде, о которой она очень беспокоилась. Но она понимала, что звонить им было бы безумием. Так она сидела на балконе долго-долго, глядя на фонтан и ловя последние лучи солнца.
Потом наконец Лина приняла ванну, переоделась в новое платье и спустилась в большой бар вестибюля. Был час коктейля, и в баре толпились бизнесмены из разных стран. Лину провели за столик в углу, вдали от гула голосов. Она попросила принести швейцарскую газету и стакан минеральной воды. Из окна открывался вид на сине-черный простор Женевского озера и причудливые очертания Альп, едва различимые при свете луны. Она огляделась вокруг. Все посетители, даже арабы, держали себя подчеркнуто вежливо и воспитанно. Видимо, Швейцария действует на людей благотворно.
Читая газету и потягивая минеральную воду, Лина вдруг заметила, что на нее смотрит какой-то мужчина. Худой, как трость, он был шикарно одет — галстук от «Гермеса» и золотые запонки — и слегка выпивши. Он явно искал компанию; на вид ему было лет пятьдесят. Сначала Лина отвела взгляд и, углубившись в изучение киностраницы в «Ла Суисс», сделала вид, что кого-то ждет и не хочет, чтобы ей помешали. Но чуть-чуть подумав, поняла, что никого и ничего не ждет и, по правде говоря, испытывает острую потребность познакомиться с кем-нибудь здесь, в Женеве. Она решилась поднять глаза и встретилась с ним взглядом. Он улыбнулся, едва заметно подмигнул ей и, дождавшись ее ответной улыбки, забрал со своего стола виски с содовой и небрежной походкой перешел к ней.
— Приветствую вас, — сказал этот пижонистый стручок. По разговору он был похож на американца. — Ou peut-etre je dois dire: bonsoir! — По-французски он тоже говорил свободно. — Ау, кайф такуул хелло билараби? — И по-арабски тоже неплохо. Очевидно, светлые волосы Лины оказались ненадежной маскировкой.
— Вы знаете так много языков, — сказала она.
— Зовут меня Фредерик Бэр на всех языках. А вас?
— Элен, — ответила Лина.
— По-моему, вам не хватает компании.
— В чужом городе всегда не хватает компании. А вы здесь живете? — Лина решила про себя, что если он ответит «нет», она тут же расплатится и уйдет: турист был бы для нее бесполезен. Что она будет делать, если он ответит «да», она еще не решила.