- Зато как в прошлый раз умотались дети – спали до утра. И горячий шоколад с печеньем, ну, тот, что Лиам привез на снегоходе из дома.
- Ну если вам с детьми и Стайлзом это нравится – пожалуйста. Ты же любишь каждый год отмораживать задницу на шоссе, тягая из сугробов то Лиама, то Стайлза.
Скотт с улыбкой притягивает ее к себе. Ребенок снова пинается – чувство спокойствия. То же испытываешь, когда вдыхаешь пар от травяного чая. Смотришь на спящих в машине детей. Или вспоминаешь, как первую ночь в новом месте лежишь без сна, задремал, а просыпаешься – липкий желтоватый дневной свет освещает матрас посреди комнаты. Там обои с выцветшими рощицами блеклых сосен; рассохшиеся кухонные тумбы цвета перезрелого лимона. Мужчина стоит у окна, держит на руках малыша. Показывает ему оленя на лужайке.
========== цикл: праздник в канун Рождества. Меня прислал Санта (Стайлз, Лидия) ==========
Комментарий к цикл: праздник в канун Рождества. Меня прислал Санта (Стайлз, Лидия)
С праздниками! Чудес в новом году :)
Лидия - измазанные в пенке горячего шоколада губы, припорошенная снегом макушка в вязаной шапочке - сидя по-турецки на расстеленных у церкви индийских одеялах греет ладони о Старбаксовскую термокружку в окружении двадцати-тридцати ребятишек из Бронкса, которые расчесывают царапины под протертыми на коленках комбинезонами и подпевают волонтерам из «Метро Кидз». «Тихая ночь, дивная ночь! - поют они. - К небу нас Бог призвал»… Подбородки в коросте ошметков от завтрака, липкие от карамельных тросточек пальцы, косточки локтей, похожие на мячики для пинг-понга. «О, да откроются наши сердца. И да прославят Его все уста. Он нам Спасителя дал!».
Им бы заливать белой глазурью пряничных человечков с младшими братишками и ждать Санту, в полночь спрятавшись на лестнице. Им бы петь в рождественском хоре в костюмах ангелов и вешать самодельные игрушки на елку. Но их это не беспокоит. Они хлебают какао из кружек и смеются – зубы у них все вымазаны в шоколаде.
- Уже пора? – шепотом спрашивает Стайлза Алиса. Ее младшая сестра спит на коленях Лидии, засунув в рот большой палец.
- Пора, - отвечает Стайлз и поправляет на малышке шапку. – Ты очень помогаешь, Алиса.
- Когда я вырасту, я тоже хочу так полюбить.
- О, ты полюбишь. Даю тебе слово.
Алиса обнимает его – у нее волосы пахнут апельсинами и спичками, – бежит к другим детям. Они отрываются от мисок с макаронами. Те, кто постарше, запевают «Возрадуйся, мир». Алиса кивает, и малыши поднимают над головами карточки – следы сладких пальцев на бумаге, надпись: «Лидия, ты выйдешь за меня?».
**
Через год Алиса бежит им навстречу – шапка слетает, оголяя лысую голову. Несколько детей топают за ней, и из карманов их вельветовых штанишек сыплются кукурузные колечки. Кто-то останавливается, заталкивает их в рот пальцами.
- Вы его принесли? – Алиса привстает – ноги в комбинезоне по колени мокрые от снега.
Стайлз улыбается. Целует Лидию, наклоняется, открывает разрумянившееся на морозе лицо малыша.
========== Атлант расправил плечи (Скотт, Малия, дети) ==========
В молочных стенах давно не ремонтированной кухоньки в Лос-Анджелесе Скотт прикуривает от спички и помешивает лопаткой фарш в шкворчащей сковородке - студенческая готовка. Малия - нога подтянута к груди: футболка с надписью «О’Нилл. Лучшее барбекю в Калифорнии», два застиранных пятна от ягод - щипает тесто с грушевого пирога и листает каталог дешевой сантехники. Выбирает ванну – это Скотт ей сказал. Ну, потому что старая совсем рассохлась.
- Да будет тебе, Скотт, какая разница? По-моему, они тут все одинаковые, - замечает Малия и утаскивает с пирога полумесяц груши в оборках запеченной карамели. – Клянусь, это последняя, - говорит она Скотту и сцапывает еще одну дольку закольцованными в металл пальцами.
- Аппетит испортишь, - наказывает Скотт и стряхивает пепел в миску для варки сосисок.
- Ну а если я умру за своей пастой «болоньезе»? – вступается Малия.
- А это вероятно?
- Возможно. Эмболизм, падение астероида на Лос-Анджелес. И я умру, так и не съев того, что хотела бы больше всего, - Малия соскакивает с вихляющей тумбы – в руках румяная корочка теста, подбородок весь в сахарной пудре - и быстро целует Скотта в щеку. – Вот эта. Ванна «Атлант». На третьей странице.
**
В Бикон-Хиллс ванна совсем не «Атлант», но Малия умещается в ней во весь рост под одеялом пены с запахом лимонного щербета – только торчат из-под воды живот да пальцы ног с фиолетовым лаком на ногтях. Тут шторка со стайками фламинго, оливковый умывальник – весточки из мира на побережье в маленький калифорнийский городишко, с обеих сторон стянутый монотонными цепочками сосен. Такая теперь их жизнь.
Малия одно за другим поглощает шоколадное драже из пакетика, пока Скотт разговаривает с животом резиновой акулой. Ребенок уже на подходе, он брыкается в ее животе, как кенгуру.
- На ногах вены, на сиськах вены, на венах вены, и все мое тело напоминает карту, где бушует война, - говорит Малия и запивает драже шоколадным молоком, мечтая о текиле со спрайтом и родео на механическом быке.
**
Детей теперь трое, и все они до ушей вымазались спагетти за ужином.
- Бегом в ванную! – наказывает Скотт и пару раз хлопает Митча по попе. – На счет три: кто быстрее? Один… два…
- Три! - кричит Гиллс. – Четыре! Пять!
- Забери у него соску, - говорит Скотт Малии, а мальчикам: - Залезайте в ванну!
Майлз вертит головой, когда Малия пытается вытянуть соску у него изо рта.
- А кто не отдаст соску – тот не получит подарок от… Сосочной феи, - предупреждает Малия и спрашивает: – Я и правда сказала «Сосочная фея»?
- Так и сказала, - подтверждает Скотт и велит Майлзу: – Дай-ка сюда соску, малыш.
Майлз замирает и говорит «нет» так яростно, что соска выпадает у него изо рта. У него десятки сосок: в коляске, в кроватке, в обеих машинах и даже в коробках с хлопьями.
- Вот и отлично, - Малия подбирает соску с пола и уносит в кухню, а рот Майлза так и остается приоткрыт – удивленное, влажное «О». Присохшая к подбородку нитка спагетти в томатном соусе.
- Кто такая Сосочная фея? – спрашивает Гиллс, когда Скотт усаживает всех детей в ванне.
- О, это такая фея, которая прилетает и забирает все соски, - отвечает он и намыливает курчавые волосы Митча. – А вместо них оставляет подарок.
- Какой подарок?
- А это знает только Сосочная фея.
- Сосочная фея – это как Санта-Клаус, - объясняет брату Митч. – Санта-Клаус съедает все рождественское печенье, которое делает мама, но оставляет подарки. Так и Сосочная фея. Да, папа?
- Все верно, дружок, - говорит Скотт и добавляет: - За ушами не забудь помыть.
- А нам в школе сегодня рассказывали про планеты, - продолжает Митч и водит по воде желтой субмариной – всей в мыле, с резиновой кабиной капитана. – Леви Стилински все планеты знает!
- Вот как, – откликается Скотт.
Тут субмарину замечает Майлз и перестает просить соску. Теперь ему нужна «лодка». Митч отдает ее брату, пусть и нехотя. Знает: он старший и надо делиться – так все говорят: и дедушка Тейт, и мама.
- Ну и какая планета больше всех тебе приглянулась? – подбадривает его Скотт.
- Плутон. По-моему, ему одиноко. Он далеко и совсем один, как дедушка Питер.
- Ну, дедушка Питер хоть и живет в Нью-Йорке, но у него же есть вы, правда? - говорит Скотт и оборачивается: Малия принесла полотенца. Она в хлопковой рубахе с мексиканской вышивкой – подарок Коры.
- Ну а знаешь, кто Земля? – Митч находит в мыльнице резиновую акулу, бросает ее в воду. – Мама. Она самая красивая.