Вопрос читателям: «Выдержали бы вы такие тренировки?»
Глава 6. "Перед проверкой"
Я пропустил удар.
Костыль Дзюна просвистел в сантиметре от моего виска, вонзившись в деревянный столб позади меня. Стружки полетели в воздух, и я усмехнулся про себя. Два года назад этот удар раскроил бы мне череп. Сегодня я даже не моргнул.
– Неплохо, щенок, – хрипло пробормотал Дзюн, вытирая пот с лица. – Для семилетки.
Семилетки.
Внутри меня что-то ехидно хихикнуло. Если бы он знал… Но никто не в курсе. Ни Дзюн, ни родители, ни даже старый ящер Тосэй. Сегодня мне исполнялось семь. А значит, через несколько месяцев меня снова поставят перед тем чёрным ларцом и нацепят браслет с тремя кольцами.
Но пока…
– Ещё, – сказал я, перехватывая деревянный меч.
Дзюн усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
График.
За два года моя жизнь превратилась в чёткий, отлаженный механизм.
Утро: Работа по поместью. Подметание дорожек, переноска мелких грузов, иногда – чтение свитков под присмотром старших слуг. Никто не ждал от «жалкого отпрыска» особых успехов, поэтому мне доверяли лишь то, что не жалко испортить.
Но даже здесь я находил крохи информации.
– Коносукэ ворует рис, – шептал я, наблюдая, как толстый слуга прячет мешок под мостками. – Но не для себя. Для той женщины с перебитыми пальцами.
– Старый Дайкен ходит в бордель по четвергам, – отмечал, когда он исчезал в переулке. – Но возвращается с пустыми глазами и свежими царапинами на руках.
А ещё был повар Рэн. Рэн пахнет кровью даже после бани. Раз в месяц он уходил «на рынок» и возвращался бледным, с трясущимися руками.
День: Тренировки с Дзюном (теперь уже с настоящим, хоть и дешёвым, боккэном).
Костыль, деревянный меч, боль, пот, кровь. Иногда – редкие истории про бытие шинигами. Дзюн недолго прослужил в отряде, но даже эта информация была настоящим сокровищем.
Вечер. Разведка.
Я научился сливаться с тенями, прятать дыхание, двигаться так, чтобы даже крысы не слышали. Квартал Кучики был огромен, но за два года я изучил каждый переулок, каждую дыру в заборе. Кроме основного дворца Кучики, конечно же. Даже приближаясь к нему дыхание перехватывало, а на плечи опускалась непоменая тяжесть.
Реацу.
Да, полгода назад я смог впервые её почувствовать. Свою и чужую. И это – скажу вам непередаваемое ощущение. Как будто слепого котенка бросают в ледяную воду. Шок, боль – как удары по оголённым нервам…
Тот день.
Я пробирался вдоль восточной стены поместья Касуми, где старые камни поросли мхом, а охрана лениво клевала носом. Там, в узком проходе между кладовыми, я часто подслушивал разговоры слуг. В тот вечер мне повезло – двое старших перешептывались о чём-то, что явно не предназначалось для чужих ушей.
– …опять придут ночью, – бормотал один, оглядываясь. – Говорят, в шестом отряде опять чистка.
– Ты бы помолчал, – резко оборвал второй. – Или хочешь оказаться следующим?
Я замер, прижавшись к стене.
И тогда оно случилось.
Сначала – лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом – будто кто-то влил под кожу раскалённый металл.
Я ахнул, но звук застрял в горле.
Мир взорвался.
Каждый камень, каждое дерево, каждый человек вокруг светились – нет, не так – кричали невидимой энергией.
Я чувствовал:
– Грубую, тяжёлую волну от спящего шинигами за углом.
– Тонкие, дрожащие нити от перешёптывающихся слуг.
– И что-то чужое.
Что-то огромное.
Оно висело над дворцом Кучики, как туча перед грозой.
Я рухнул на колени, схватившись за голову.
Прекрати. Прекрати. Прекрати.
Но «оно» не прекращалось.
Оно пожирало меня.
После.
Я очнулся в своей каморке, сжимая простыню в лихорадочном бреду.
– Жив? – склонился надо мной Дзюн. Его костыль упёрся в пол рядом с моим топчаном.
Я попытался ответить, но вместо слов выдавил лишь хрип.
– Ха. Значит, ощутил, – он усмехнулся, но в глазах не было насмешки. Было… понимание? – Добро пожаловать в мир, щенок.
Родители вызвали местного целителя. Тот, прибрав мешочек с канами, похмыкал, поразводил руками и пробурчал что-то невнятное про «раннее пробуждение реацу». Потом свалил в ближайшую богодельню – за очередной порцией саке.
Я же провалялся неделю. Каждый день был пыткой:
Шёпот ветра за окном резал слух. Прикосновение одежды жгло кожу. Даже свет свечи давил на глаза, как тяжёлый камень.
Но самое страшное…
Я чувствовал их.
Тех, кто приходил ночью.
Шестой отряд.
Их реацу было острым, как лезвие, и холодным, как лёд.