««Господи, услышь меня в этот час! К Тебе прибегаю, и Тебя молю, услышь меня, грешного и недостойного раба Твоего. Не оставь меня, Господи, приди ко мне и утешь мою печаль. О помощи молю Тебя, всемогущего и милосердного Господа нашего и Пастыря. Не оставь меня и раба твоего (имя) во тьме, не допусти падения и пропасти, освети путь мой и раба твоего (имя) и пошли спасение и Свет Свой тому, о ком прошу Тебя. Ради Девы Марии и Животворящего Креста, прости грехи наши и не оставь нас без Твоего заступления. Аминь».
Полегчало. Вскоре вернулась супруга, с пахучей земляникой на дне лукошка. Щебетала о своих впечатлениях, пугала клещами. Заварила вкусный чай. Его пили вприкуску со свежей земляникой, протертой с сахаром. Так прошел день. Вечером пришел Владимир, деловой, собранный:
– Арсений Палыч, завтра уходим! Пить не будем, и Вам не советую, ложитесь отдыхайте. Завтра с утра поедем все вместе по ягоды и на рыбалку, затем потеряемся в леске, место мы присмотрели, дождемся темноты и часов эдак в одинназцать, за час до полуночи, тихонько прогуляемся пару километров до свободной страны. С той стороны нас будут ждать. Переночуем в Новотроицком и, дай Бог, послезавтра к вечеру будем в Астане или, как там она сейчас у них называется. Я вот вам костюм лесной принес и сапоги. Давайте, ложитесь спать.
Меряли на Сеню костюм, супруга смеялась над его нескладностью. Заснуть долго не могли. Тихонько разговаривали. Наконец угомонились. Сеня захрапел первым. Супруга поцеловав его в лоб, заснула следом.
Встали сами, рано. Пили кофе. Облачались в рыболовов и ягодников. Наконец в дверь постучали, зашел улыбающийся Серега:
– Доброе утро хозяева! На рыбалку поедем? Утреннюю зорьку проспали, зато встретим вечерний поклев!
Собрались вышли, во дворе дома ожидал тентованный Уазик, забрались на заднее сиденье, из-за сиденья торчали удочки, туда же переложили корзинку Сениной супруги.
– А Володя где? – поинтересовалась Сенина супруга.
– Он нас на выезде из города ожидает с местными.
Ехали минут двадцать по шоссе, затем свернули на проселочную дорогу, оставили в стороне какую-то деревеньку, выехали к речке. Там их уже ожидал еще один Уазик – клон. На берегу Володя с незнакомым местным парнем ставили палатку, кроме них еще была вчерашняя подруга Сениной жены с семилетним ребенком. Здоровались, знакомились, обрызгивались от клеща, обживались. Местного Володиного друга звали Мишей, его жена Лена, ходили с Сениной супругой по ягоды, дочку представили Ольгой. Установили две палатки, тент, накачали резиновую лодку. Разожгли мангал, расставили шезлонги. Сеня добросовестно пытался помочь мужикам, во всех этих делах, но только мешал – за время своего Московского при правительственного существования отвык от бытовых дел. Мужики над ним незлобиво посмеивались, и Сеня пошел курить к реке. Река оказалось неширокой – не больше десяти метров, на берегу комками валялись использованные сети. Сеня докурил, пошел обратно на запах готовящегося шашлычка.
Возле их машин, стояла еще одна – старая зеленая Нива. С Мишей разговаривал, подъехавший участковый. Из обрывков разговора Сеня понял, что участковый хлеб свой ест недаром, что сети ставить не надо, шашлыка он не дождется, но скорее всего приедет вечером, служба, на ту сторону реки лучше не переправляться, вдоль границы время от времени проходят облавы, а клева до десяти часов вечера не будет. Участковый уехал, как раз подоспел шашлык, который оказался необыкновенно вкусным, выпили совсем по чуть-чуть. Серега не стал, сославшись на службу. Было очень жарко, вокруг с отвратительным жужжанием носились реактивные пауты, иногда слышался гул вертолета. Сеню укусили за ухо, он прибил кровопийцу, но здоровенное ухо его распухло так, что без улыбки смотреть на него было нельзя. Пили холодную воду из большой алюминиевой, запотевшей фляги. Дремали в теньке на шезлонгах.