Он отвернулся и взглянул на зеленоватые цифры часов. Потом закрыл глаза. — Черт побери этот проницательный магический кристалл, — признался он.
— Прости меня.
— За что?
— За то, что расстроила тебя.
— Как ты догадалась?
— Сама не знаю, — грустно вздохнула она и потушила сигарету. — Я не очень сильна в таких вещах, — сказала она. — Ни опыта, ни тренировки. — Она дотянулась до его сигареты и сделала короткую затяжку.
— Я бываю остра на язык и находчива в вертикальном положении, но в постели я занималась этим недостаточно, чтобы приобрести необходимую сноровку.
— Ну вот, — сказал он, поворачиваясь, чтобы взглянуть на нее, — наши постыдные секреты теперь зафиксированы.
— Какие?
— То, что это моя первая измена и что ты тоже не очень крупный специалист в таких вопросах.
Она скорчила гримасу и вернула ему сигарету.
— Вы, банкиры, всегда спешите поставить точку над «i».
— Конечно.
— Но ты должен признать, — задумчиво произнесла она, — что мы оба блестяще исполнили свои роли. А теперь что?.. — Она замолчала и нахмурилась, думая о чем-то.
Он выдохнул дым на свои ноги. — Я все еще жажду произнести речь, — сказал он. — Я не могу найти для нее слов, но чувствую необходимость высказаться.
— Что за речь?
— О том, что произошло.
— Я не нуждаюсь в речах.
— Зато я нуждаюсь, — настаивал он. — Ты можешь подождать?
— Сколько угодно.
— Хорошо. — Он погасил сигарету и, лежа на спине, сполз еще ниже, его голова оказалась на матраце.
— Пожалуйста, не спи, — попросила она.
— Не буду.
— Кажется, ты вот-вот заснешь. Сейчас ты такой слабый, ленивый и пассивный.
— Не я, а мой лучший кусок.
— Ужасно смешно!
— Я просто думаю, и все тут, — заверил он ее.
— От дурных привычек трудно избавиться. — Она повернулась на бок, чтобы наблюдать за ним. — Ты не думаешь, — сказала она, — ты мучаешься.
— Совсем нет.
— Чувство вины закрадывается в тебя.
— Нет еще.
— Скоро начнет.
— Думаю, да, — согласился он. — Это всегда так?
— Да.
Он открыл глаза. — Правда?
— Да.
— А почему ты должна чувствовать себя виноватой? — спросил он.
— Причин много.
Он посмотрел на нее и обнаружил, что лежит так низко, что ее голова оказалась выше его собственной. Он смотрел, как поднимаются и опускаются ее груди. Слабое колебание покачивало коричневато-розовые соски. Он медленно протянул руку и дотронулся до одного из них. Сосок набух под его пальцами.
— Мы всегда можем заняться размышлениями позже, — сказала она.
Он резким движением прижал ладони к ее груди и почувствовал, как их теплая мягкость вслед за твердыми сосками потянулась к его пальцам. Она придвинулась.
— Умер тот, холодный, человек, а не горячий, — прошептала она ему на ухо.
Его руки скользнули вдоль ее тела, и снова, судорожно хватая ртом воздух, он начал тонуть в пряном таинственном море ее тела.
Глава двадцать восьмая
Когда Палмер проснулся, светящиеся стрелки часов показывали 9.30. Он повернулся, чтобы дотронуться до Вирджинии, но не нашел никого рядом с собой.
Усевшись на постели, он осмотрел темную комнату. И тут же услышал, что где-то в квартире выключили душ; минутой позже раздался резкий шорох раздвижной двери; судя по звуку, это была дверь душевой. Он перебросил ноги через край кровати и встал. И тут же снова сел.
Криво усмехаясь, он снова начал подниматься, на этот раз гораздо медленнее, чувствуя, как длинный мягкий наплыв боли охватил мышцы бедер и спины. Он оглянулся, ища трусы, обнаружил их под черной комбинацией и надел. Потом, пройдя босиком в гостиную, он нашел ванную комнату и постучал в дверь.
— Ты в приличном виде?
— Всегда.
Он открыл дверь и остановился, любуясь ее телом, пока она вытиралась. В слабом освещении спальни она казалась мягкой и податливой — плавные линии, округлые выпуклости. Здесь же, при ярком свете люминесцентных ламп он увидел тонкие борозды ребер и игру мускулов на ее предплечьях и икрах.
— Я бы хотела запрятать твой взгляд в бутылку, — сказала она, на мгновение перестав вытираться. — Мне хотелось бы закупорить эту бутылку и открывать ее только в тех случаях, когда мне будет нужна моральная поддержка.
— В моей поддержке нет ничего морального.
— Вот именно. — Она кончила вытирать ноги и выпрямилась. — Немного поздно спрашивать, — продолжала она, — но, кажется, я тебе нравлюсь.
— Да.
Ее глаза расширились:— Ты сказал это без запинки.
Он нахмурился:— Не надо язвить. Сегодня ты сделала для меня достаточно много без этого.
Она слегка наклонила голову, как будто стараясь лучше расслышать его слова. — А я все время думала, что ты делаешь это для меня.
— Ну, понимаешь, — начал он, — в твоей жизни, вероятно, найдется еще дюжина мужчин, готовых наброситься на тебя при первом удобном случае…
— Откуда ты столько знаешь обо мне, — прервала она, — и о дюжине мужчин в моей жизни?
— Я не знаю, но ты очень привлекательна.
— Спасибо. — Она повернулась к зеркалу над умывальником и начала пальцами взбивать волосы. В зеркале их взгляды встретились. — Я собираюсь удивить тебя, — сказала она.
— Опять?
— Видишь ли, — продолжала она, — я… как мне тебя называть? На работе я знаю, а здесь как?
— Очень долго меня называли Младшим, — ответил Палмер. — Никогда не пытайся делать этого.