Разница между тем и теперешним случаем была в том, думал Палмер, прислушиваясь к лифту, остановившемуся в своем неторопливом спуске на каком-то этаже, что в Лос-Анджелесе он не испытал физического наслаждения — все произошло почти без его участия. Между ним и девушкой были лишь честные отношения профессионала и пациента. Ну и наконец, прошла целая неделя, прежде чем он вернулся в Чикаго, — неделя, в течение которой смутные воспоминания были как бы покрыты чехлами и заперты в дальнем углу его эмоционального чердака. Он смог встретить Эдис незапятнанно добродетельным и преданным.
Сегодня было другое дело.
Дверь лифта открылась, не выпустив никого, кроме улыбающегося лифтера:— Да, мистер Палмер, сэр.
Сегодня было совсем другое дело, размышлял Палмер, пока кабина лифта двигалась вверх. И у него не было времени привести в порядок свои эмоции.
Они слишком быстро достигли нужного этажа. — Пожалуйста, сэр.
Палмер пошел к своей квартире. Его выучка не позволила ему замедлить шаги с приближением к двери. Но его мысли как бы переключились на самую малую скорость. Пока Палмер выбирал в своей связке нужный ключ, они стали неторопливыми и решительными. Так водитель «джипа», включая малую скорость, придает больший момент вращения колесам, чтобы вытащить машину, завязшую в грязи.
— Кто там?
— Добрый вечер, Эдис, — сказал он, плотно закрывая за собой дверь.
— Это не Эдис, а Джерри.
Палмер прислонился спиной к двери и на мгновение закрыл глаза. — Где мама?
— Она ждала, сколько могла, — сказала девочка, направляясь к нему по коридору. Он услышал, что ее босые ноги, как всегда, очень тяжело зашлепали по полу. — Потом она ушла.
Он открыл глаза и посмотрел на дочь. В свои 11 лет ростом, даже босая, она достигала 167 сантиметров. В слабом свете прихожей ее светлые волосы казались темнее, чем они были на самом деле. Разделенные на прямой пробор, они спадали на плечи в той прерафаэлевской манере, которой в последнее время следовала наиболее осведомленная часть подростков. То, что Джерри всего 11 лет, подумал Палмер, не мешает ей считать себя девушкой. От своей матери она получила белесую кожу, летом легко покрывавшуюся веснушками, но черты лица унаследовала от Палмера — лицо у нее длинное, узкое и остроскулое. Ее глаза, отметил он, как не раз замечал это и раньше, были целиком ее собственным произведением — широко расставленные, как у него, светло-карие, как у Эдис, но со странно утяжеленными наружными краями верхних век, что придавало ее лицу восточный характер.
— Уже больше 10 часов, — сказал он.
Она потерлась носом о его подбородок, обхватила своими тонкими руками его талию и сжала так крепко, что у него перехватило дыхание. — Вуди еще не спит, — сказала она приглушенным голосом.
— А Том?
— Спит.
— А счастливица Джерри между тем не бодрствует и не спит.
— Полностью бодрствую, — возразила она, отходя, чтобы посмотреть на него. — Что это у тебя с галстуком? Палмер опустил глаза и увидел, что галстук сдвинут в сторону. Он забыл приколоть его. Неожиданно, с противным ощущением, он вспомнил, что булавка для галстука осталась где-то в квартире Бернса. Но тут же сообразил, что даже если Бернс и найдет ее, то это ему ничего не скажет: всего лишь обыкновенная булавка — немного длиннее швейной, с маленькой круглой белой головкой. Бернс никогда не видел ее у Палмера, потому что она всегда была воткнута с изнанки рубашки — Палмер втыкал ее в конец галстука и затем снова в рубашку, чтобы галстук был приколот незаметно. Такие булавки продаются целыми коробками в любом магазине канцелярских принадлежностей.
— Должно быть, выскочила булавка, — объяснил он.
— Приколи другую и отправляйся. Ты должен был час назад быть у Бэркхардтов, — сообщила Джерри.
— Что?
— Не кричи на меня.
— Боже мой! — Палмер повернулся, чтобы взглянуть на себя в зеркало, стоящее в передней. И увидел высокого худощавого мужчину с замкнутым выражением лица. Он отметил, что костюм его был в порядке. Сбросив пиджак, он ринулся в спальню, по дороге стаскивая с себя галстук и рубашку.
— Ай да папка! — воскликнула Джерри, пустившись рысцой вслед за ним. — Не угонишься!
Пока Палмер надевал свежую рубашку, до его сознания дошло, что за ним еще кто-то наблюдает. Он оглянулся на дверь спальни и увидел Вуди, своего старшего сына, задумчиво и рассеянно мнущегося на пороге.
— Когда-нибудь видел, чтобы папка так поворачивался? — крикнула Джерри брату.
— Пап, — начал мальчик, — что такое коммерческая газета? Палмер нахмурился. — У тебя непогрешимая способность выбирать подходящий момент, — сказал он, с трудом просовывая запонки сквозь новые неподдающиеся петли. — Может это подождать до конца недели?