Арчер во многом был похож на Палмера. Оба были немного старше сорока лет, оба довольно высокие и худощавые, с интеллигентными лицами и коротко подстриженными волосами. Когда отец Арчера в начале века основал юридическую фирму, Арчер стал партнером, что тоже сближало его с Палмером. Здесь сходство кончалось. Цвет кожи у Арчера был очень смуглый, почти оливковый, а черные волосы отливали синевой. Наблюдая за этим человеком, Палмер подумал, что его интеллигентное лицо — только фасад. Ума Арчера едва хватило на то, чтобы кое-как окончить юридический факультет и сдать экзамены на адвоката. Сила его заключалась в семейных и деловых связях.
Я же, размышлял Палмер, едва ли не самая умная обезьяна, когда-либо танцевавшая у Бэркхардта на поводке.
Отпив большой глоток виски, Палмер нарочно прошел мимо Бэркхардта, направляясь к трем мужчинам, беседующим в дальнем углу комнаты, предчувствуя, что босс остановит его на полпути.
— Вуди, — произнес хрипловатый, надтреснутый голос Бэркхардта, — ты помнишь Джимми Арчера? — Его большие узловатые пальцы сжали руку Палмера выше локтя.
— Джимми, ты прекрасно выглядишь.
— Только что из Буэнос-Айреса.
— Чудесно, — сказал Палмер. Он посмотрел на своего босса. — У вас возмутительно хороший вид. Ваша жена рассказывала, как вы срамите молодых своей удалью на турнике.
— Нет, это было давно, — буркнул Бэркхардт. На мгновение он сжал руку Палмера сильнее. — Я уже не валяю дурака, Вуди. Чертовски утомительно.
Палмер дотронулся до груди с левой стороны:— Тикает попрежнему, как часовой механизм?
— Ха. Вот уж за что не опасаюсь. — Маленькие молочноголубые глаза Бэркхардта сузились. Казалось, он прищурился от яркого солнечного света. Он отпустил руку Палмера, сжал кулак и стукнул им по его предплечью. Движение было коротким, и, казалось, Бэркхардт не вложил в него никакой силы. Но было больно.
— Полегче, — пробормотал Палмер. — С помощниками не следует плохо обращаться.
Бэркхардт продолжал стоять лицом к Палмеру, но его глаза скосились на Арчера.
— Вы замечали, — спросил он, — как лицо номер два всегда заботится о вашем здоровье?
— Я могу придумать лучший способ траты времени, — сказал Палмер, — чем ожидать, когда вы отдадите концы.
— Вы можете, — согласился Бэркхардт чересчур любезно, как показалось Палмеру. — Вы-то знаете, как это делается.
— Сколько вице-президентов вы уже похоронили, Лэйн?
— Только тех, которые этого заслуживали.
Палмер мягко рассмеялся. — Touche [Задет (франц. спортивный термин). Здесь: сдаюсь]. — Он кивнул в сторону трех мужчин в углу:— Пойду поговорю о наших банковских делах. Сильные пальцы Бэркхардта опять сомкнулись, как раз в том месте, где он до этого ударил. Рука Палмера начала побаливать.
— О чем же, ты думаешь, мы с тобой разговариваем? — спросил Бэркхардт.
— Черт бы меня побрал, если я знаю, — ответил Палмер, — я вас так редко вижу в банке, что забыл, как с вами разговаривать.
— Тебе не нужно, чтобы я стоял у тебя за спиной, Вуди. Как я понимаю, ты прекрасно справляешься сам.
— Кто вам это сказал?
— Мои утренние газеты. Ты в них каждый третий день или даже чаще.
— Если вы имеете в виду сообщения о моих отсиживаниях в президиуме каждого официального обеда, то вы правы.
— Ну, только это не выдвинуло бы тебя так быстро.
— В Сиракузах на следующей неделе я выступаю с речью. Думаю, что по сравнению с отсиживаниями в президиумах это прогресс.
— А где еще выступаешь?
Палмер наморщил лоб:— Через неделю в Буффало. Затем в течение десяти дней в Бруклине, Утике и Рочестере. — Он ждал, когда босс отпустит его руку. — Джимми, ты когда-нибудь слышал мои выступления? — спросил он.
— Что это такое, Вуди?
— Мои речи как представителя банка. Слышал?
— Не уверен.
— Это очень хитрый маленький спектакль, — объяснил Палмер. — В качестве вступления я набрасываю увлекательную картину истории банков, начиная, так сказать, с сотворения мира. Вавилонские зерновые склады. Египетские коммерческие объединения. Через все века. На это, включая шутки, уходит целых пять минут. И вот я оказываюсь в нашей эпохе — горькая пилюля в сахарной оболочке, и мы начинаем сокрушительную атаку на сберегательные банки. Просто конфетка.
— Я не знал, что ты пишешь речи, Вуди.
— Я и не пишу. Их пишет…— Неожиданно Бэркхардт очень сильно сжал его руку. Палмер поморщился и отступил в сторону, освобождая ее. — Я тебе сообщу, когда буду выступать в городе, Джимми. Это потрясающе. Ты должен меня послушать.
— Как я понимаю, — сказал Бэркхардт со значением, — прежде чем выступать перед банковскими дельцами, ты тщательно отрабатываешь свой спектакль.
— Очень хорошо сказано.
— Однако хвастаться заранее не стоит, — закончил Бэркхардт, улыбаясь Арчеру.
Палмер заметил, что маленькие глаза босса снова скосились на трех мужчин в углу комнаты. Не извинившись, Палмер отошел от Бэркхардта и, подойдя к этой группе, услышал слова Арчибальда Никоса:
— …самая сущность сегодняшней экономики.
— Вы правы, конечно, — произнес Клифф Мергендал, — но при теперешнем состоянии рынка необеспеченный займ такого размера по такой низкой процентной ставке не является вопросом, который можно разрешить за один вечер.