— Говори, — произнес он напряженным ледяным тоном. — Продолжай. Говори.
— Я высказался, теперь ваша очередь.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — спросил Бэркхардт. Теперь в его голосе прозвучала приглушенная жалобная нота. — Сказать тебе, что ты прав? Да, может быть, ты прав.
— Тогда объясните мне, что это означает, — попросил Палмер.
— Если бы я знал…— Бэркхардт подавил вздох. — Ладно. Я заметил это около трех недель назад. Как, вероятно, и ты, я проверил предыдущие месяцы и увидел, что это происходит уже в течение некоторого времени. Я сразу же вызвал Клиффа для объяснения. Его обязанность быть в курсе всех этих вещей и предупреждать меня в ту же секунду, как он что-нибудь почует. Клифф был так же удивлен, как и я.
— Но это же нелепо. Ведь он должен был знать!
— Теоретически да. Но он был уверен, что это нормальная тенденция.
— Пространное рассуждение, высказанное вами минуту назад, — это толкование Клиффа Мергендала? — предположил Палмер.
— Более или менее. И не такая уж это ерунда.
— Конечно, — согласился Палмер, — если не считать того, что у вас, как и у меня, по-прежнему остается неприятное ощущение в затылке.
Бэркхардт криво усмехнулся:
— Скажи мне, что тебя беспокоит, и я расскажу тебе о своих заботах.
— Первое, что я хотел бы узнать, почему у Клиффа нет такого беспокойства.
— О Клиффе забудь! — отмахнулся Бэркхардт. — Меня интересует, что ты видишь за всем этим?
— Возможно, там что-то есть, а возможно, нет ничего особенного. Если же это что-то есть, значит, есть и кто-то. Логика привела меня к этому пункту. Дальше мне уже нужны факты, которых у меня нет. Но у вас они есть.
— У меня?
— Конечно, — заявил Палмер категорически и авторитетно. — Вы можете дать этому «кому-то» имя. По крайней мере дать список имен, из которых можно отобрать нужное. Я не могу этого сделать. А вы можете.
— Даже не знаю, с кого начать. — Бэркхардт откинулся на спинку стула и уставился на карикатуру на стене, рядом с ним. Она изображала какого-то Чарли, карабкающегося на столб, к сидящей наверху девушке Джинни.
— Не можете, — нажимал Палмер, — или не желаете?
Бэркхардт искоса метнул на него разъяренный взгляд. Блеснули белки глаз, на виске слева набухла вена.
— Полегче, Вуди. Думай, что говоришь, парень.
— Я не хочу оскорбить вас, — в свою очередь разозлился Палмер. — Я пытаюсь вам помочь.
— Не помню, чтобы я просил об этом.
— А я должен ждать просьбы?
— Ты, как всегда, чертовски любезен и прав, — почти проскрежетал Бэркхардт. — Когда мне понадобится помощь, я попрошу. И если когда-нибудь она понадобится мне от новичка, то я пойму, что попал в большую беду. — Он медленно поднялся, видимо сдерживая себя, как того требовало пребывание в общественном месте. — Теперь слушай, — произнес он. — Ты испортил отличный ленч. Но я не буду упрекать тебя. Ты наговорил много чепухи. Я это тоже забуду. Хочу только, чтобы ты понял одно: никто не помогает Бэркхардту переходить через улицу. Когда мне понадобится поводырь, я позову. А пока поезжай, произноси свои речи и предоставь остальное мне. Понятно?
Палмер встал.
— Это ваш банк.
— Вот теперь ты сказал что-то путное, — заявил босс. — И лучше не забывай этого. — Он протянул руку:— Без личных обид, Вуди.
Палмер взял его руку и почувствовал сильное пожатие грубоватых толстых пальцев.
— Как вам угодно.
— Ладно, — сказал Бэркхардт. — Должен бежать. Поговорим с тобой позже. Или завтра. — Он помахал рукой, снял с вешалки в гардеробе свое пальто и, выходя из ресторана, бросил удивленной девушке 25 центов.
Палмер постоял немного, глядя в окно. Мельком он увидел на улице коренастую фигуру Бэркхардта, надевающего пальто. Тот помахал кому-то. Потом Палмер увидел, как Бэркхардт устремился через улицу, наперерез транспорту, к своему «роллсу», остановившемуся на другой стороне. Он вскочил в него, хлопнул дверцей и укатил. Палмер прикинул, что прошло примерно 30 секунд с того момента, как Бэркхардт пожал ему руку, и до его исчезновения.
Быстрый. Упрямый. Уверенный в себе. Невозмутимый. А между тем, вспомнил Палмер, он был довольно-таки встревожен, узнав, что кто-то еще заметил происходящее с акциями ЮБТК на бирже.
Палмер оглянулся, ища официанта. Не нашел его. Сел, снова закурил и уставился на кончик сигареты. Ему начали надоедать резкие непокладистые старики, не нуждавшиеся ни в чьей помощи. Раньше в подобных случаях он всегда уступал отцу и больше не возвращался к спорным пунктам. Но одно дело — тогда, а другое — теперь. На этот раз он не собирался бросать начатое.
Глава тридцать третья
Палмер сидел один в маленькой комнате, которую отель именовал библиотекой. Дети легли спать час назад. Он слышал, как Эдис возилась где-то в другом конце их шестикомнатного номера. Теперь «библиотека» была пуста. Исчезли бесчисленные картины и коробки с книгами, которые при переезде в Нью-Йорк Эдис не решилась оставить на хранение в Чикаго. Сегодня днем, вероятно, приходили грузчики и увезли из номера все имущество Палмеров, оставив лишь смену белья. Эдис и горничная отеля упаковали в пластиковые чемоданы все костюмы, платья, рубашки и прочее, оставив в шкафу и ящиках письменного стола только то, что может понадобиться семье на следующий день. Сидя при тусклом свете лампы, которую в отеле называли «лампой для чтения», Палмер лениво раздумывал над тем, какой костюм приготовила ему жена на завтра.