— Он все это сказал вам по телефону?
— Нет. Об остальном я смогла догадаться.
— Джимми не обеспокоило, что по идее Бернс должен быть на стороне коммерческих банков?
— Нисколько. Деятели типа Бернса часто так поступают, Вудс. Имея сенсационное сообщение независимо от того, поможет ли оно им или их противникам, они представляют его любому газетчику. Он в долгу перед ними за сенсацию. И как-нибудь в другой раз, когда им нужно будет тиснуть что-нибудь для клиента, газетчик приходит им на помощь.
— Понятно. — Палмер смотрел, как она затянулась и медленно выпустила дым. — Значит, Бэркхардт был прав. В этом городе только шизофреники бывают правы. Вот уж поистине нет дыма без огня.
— Значит, так: Бернсу нужен Джимми не только сейчас, но и на будущие годы. Он не представит ему ложных сведений, дабы не испортить отношения.
Палмер кивнул. Задумался и, повертев кресло налево и направо, поудобнее устроился в нем. Затем: — Нет. Вы не правы. Как и Бэркхардт. Начать с того, что прав был я. Это лишь пробный шар, который Бернс запускает, чтобы посмотреть, что получится. Между тем он прилагает все усилия, чтобы это стало правдой. Сначала он сеет семена недоверия среди законодателей Таммани. Потом делает все возможное с целью убедить их в правдивости сообщения, которое они читают: что их избиратели за увеличение числа отделений сберегательных банков. Так что лучше им самим изменить позицию и бороться за билль.
Вирджиния с отвращением уставилась на кончик своей сигареты.
— Боюсь, что во всем этом есть огромный смысл. Кроме… Почему Мак предает нас?
— Вы знаете мою теорию. Он планировал это с самого начала.
— Да, я знаю вашу теорию. — Она изучающе посмотрела ему в глаза. — Я знаю все ваши теории. Я вас увижу сегодня вечером?
— Я думал…
— Что я хотела все прекратить? Я хочу. Но не сейчас.
— Очень рад.
— Вы холодная рыба, вы ни разу и не вспомнили обо всем с тех пор… с того вечера в прошлую пятницу.
— Вы не правы.
— Скажите, что думали только об этом и ни о чем больше.
— Я думал о многом. И о вас.
— Ну и какой по счету иду я? Пятой сверху? Сразу после «Мулов» Финка?
— Вирджиния, — сказал Палмер, — вы слишком охотно выдаете свой возраст. Вы помните свист Элмо Таннера, Генри Бьюза и его «Шафл ритм»?
— Дорогой, все это модная чепуха. Вы когда-нибудь видели, как я танцую «хот максикс»?
— Если вы сегодня свободны, вы могли бы показать мне.
— Где?
— Не знаю. Мне надо звонить Бернсу в восемь. Он хотел встретиться со мной на минуту-другую.
— В своей конторе?
— Да. К сожалению, он уезжает в Олбани в девять.
— Это ужасно, — ответила она. — Вы задержитесь вроде бы для того, чтобы допить стакан. Я позвоню в 9,15. Если он уедет, мы сможем провести урок «максикса».
— Я не знаю, — задумчиво сказал Палмер. — Я собирался навести порядок у себя в темном районе ниже пояса.
Она встала.
— Иногда ваши замечания граничат с бесстыдством.
— Интересная страна там, на этой границе.
Она направилась к двери.
— Ваши речи увлекательны. Крошечные непристойные намеки прячутся в мягких глубинах, как… гм… трюфель в страсбургском паштете.
Он задумчиво уставился в точку где-то посредине между ними.
— Никто не считает, — спокойно заявил он, — трюфели непристойностью.
Выходя, она несильно хлопнула дверью. Он медленно повернулся в своем вертящемся кресле и отвел глаза от закрытой двери.
Думая о вечере, он уже видел себя с Вирджинией в квартире Бернса. Фрагменты сцен плясали в его мозгу, проектируясь, как плохо смонтированный фильм на пустой двери. Он зажмурился и попытался сменить катушку. Нельзя ожидать продуктивного спокойного дня, если утро выдает подобные картинки. Наконец ему удалось подавить воспоминания, когда он начал придумывать для Эдис причину своего позднего возвращения домой.
Глава пятидесятая
Палмер пришел к Бернсу после 8.15 вечера. Он нашел его свежевыбритым и одетым; небольшой чемодан на два костюма лежал на столике в передней упакованный, но открытый. — Выпьем чего-нибудь, Вуди, — обратился Бернс к Палмеру, идя за ним в гостиную. — Машина приедет через 15 минут. Я должен быть на Вестчестерском аэродроме к 9.30.
— Ты оттуда полетишь в Олбани?
— Это одна из маленьких авиалиний, — объяснил Бернс, заходя в спальню. — Но мне все равно. Маленькие самолеты гораздо безопаснее, чем новые турбовинтовые.
— Возможно. — Палмер сильно разбавил виски. — А ты хочешь выпить? — крикнул он в спальню.
— До сумасшествия, — ответил Бернс. — Один на дорогу.
Палмер приготовил ему крепкий напиток и поставил стакан на стойку бара.
— Почему ты хотел видеть меня, Мак?
— Ты не считаешь, что нам пора поговорить? — спросил Бернс, возвращаясь в комнату. Он нес небольшую пачку бумаг, которую положил на столик в передней. — По-дружески.
— В любое время, дружище.
— Как раз то, что нужно. — Бернс вернулся, поднял свой стакан и уселся на тахту.
— Будь здоров!
— Будь здоров!
Они выпили и погрузились в молчание. Палмер слышал, как внизу по автостраде Ист Ривер проносятся машины. Он повернулся и посмотрел в окно на мост Куинсборо, холодно мерцающий в поднимающихся вверх теплых отработанных газах.
— Мы расспросили корреспондента из «Бюллетеня», — сказал он наконец.
— Джимми? — голос Бернса звучал беспечно. — Какиенибудь ключи?