Когда Герман, будто Чапай в гражданскую, какими-то куцыми палисадами, под лай цепных псов, выбрался к административному корпусу газпромовского пансионата, где оставались двое людей Костина и три хорошие машины, то обнаружил четыре трупа, причем два — с аккуратными отверстиями во лбу, два других — с такими же, только над левой бровью у каждого. Так сказать, почерк мастера. И здесь человек Гончего оказался проворней. Кроме всего, он уехал на одном из «ниссанов», а две оставшиеся машины привел в полную негодность, прострелив у каждой все колеса и радиаторы. Сука! Сука продажная эта Фортуна!
Герман обнаружил рядом с одним из домов спящую под снегом «шестерку».
Новой ее назвать было сложно. Первым делом он внимательно оглядел окна домов: опыт с ментом не прошел даром, от этих казачков вполне можно было ожидать хороший заряд жакана из двух стволов — за угон транспортного средства. Он даже хотел профилактически всобачить по окнам этих мирных тружеников из автомата, чтобы знали свое место и не высовывались, когда взрослые разбираются, да счел это вовсе пустым ребячеством…
Хорошо хоть машина завелась сразу. Он вырулил на трассу и погнал как черт.
Снег лепил прямо в стекла, «дворников», ежу понятно, не было — хозяин снял их, как все, уберегая от покражи. Печка тоже не работала. Единственное, что доставляло Герману мстительную радость, — так это то, что «дворники» без автомобиля гораздо хуже, чем автомобиль без «дворников». Хозяин, поди, проснулся и обнаружил этот «приятный» для себя сюрприз.
Снег лепил в стекла. Герман гнал. В том, что направление он выбрал правильно, был уверен. Сейчас и этот «изыскиваемый» со своей шлюхой, и «Савосин» гонят в одну сторону. Подальше от Раздольной, от Приморска — скоро в первом будет черно от служивых всех мастей, а во втором пройдет усиление — уж очень неординарная разборка для здешних мест: полторы дюжины трупов, стрельба и вообще — дым коромыслом. И еще. У объекта не было никаких документов, его может стопарнуть любой, самый безобидный патруль. И тогда — уж на чьей стороне судьбина: если первым его достанет человек Гончего, ему, Герману, вполне можно заказывать «деревянный костюм». Ну а если наоборот? Как выражается новый даровитый молодой человек в новом «Взгляде»: «Все еще только начинается».
Лена проснулась, когда мы уже въезжали в Краснореченск. Восемь часов я выжимал из машины всю ее мощь, и отечественная таратайка не подвела. Скорее всего потому, что сие был, судя по отделке, экспортный вариант. Нет, мы точно «страна чудес»: целые коллективы специализировались несколько лет на том, что их работники, совершенно честно заполучив с покупателя деньги, сажали его рядом в самолет, неслись куда-нибудь в Чехию или Словакию, покупали там совершенно нашенский автомобиль, гнали его обратно, расплачиваясь по дороге с гаишниками, мелким рэкетом, массой прихлебателей, и доставляли наконец заветный «агрегат» к месту пристанища-обиталища счастливого владельца. И весь фокус заключался в том, что приобретенная таким образом машина, со всей оформиловкой и вышеупомянутой бодягой, с процентом фирмы-перегонщика и просто жратвой и пивом, выпитым новым автомобиле-владельцем на нервной почве за время транспортировки на своих колесах, обходилась на порядок дешевле, чем приобретенная за соседним углом у «официального дилера». Не говоря уже о качестве, вернее, о его полном отсутствии в случае приобретения авто у последнего. Нет, обычная схема, называемая «Русский бизнес»: украсть ящик водки, продать, а деньги — пропить, только в малой мере, я бы сказал, конспективно, отражает все прелести и тонкости этого непростого и небезопасного занятия на отечественных подзолистых, бурых, глиноземных и неунавоженных почвах…
Русь-тройка, куда ты мчишься?.. И, как справедливо указывал Василий Макарович Шукшин в одном из рассказов, — в коляске-то жулик! Или — Николай Васильевич Гоголь, самый прозорливый мистик тысячелетия, из обладавших литературным даром, был прав, и «русская правда» всегда будет произрастать через чертополох чичиковых, коробочек, маниловых, и полет ее тройки будет стремителен и неудержим только по дорогам, являющимся для всех «цивилизованных» неудобьем, бедой, напастью?.. Бог знает.
— Где мы? — спросила девушка, открыв слипшиеся от сна веки.
— Ну вы и дрыхнуть горазды, милая барышня. Как там в песне поется? «А я кровать твою воблой обвешу, чтобы слаще был девичий сон…» Что снилось?
— Ты знаешь — ничего, — удивленно произнесла Лена.
— И это радует.
Первое время, как только выехали, девушка была напряжена, поминутно оглядывалась в оконце заднего вида, потом как-то обмякла, свернулась клубочком на заднем сиденье и уснула. А я был рад, что намедни мы весь день не вылезали из постели: голова была ясной и свежей, а вести машину на такой скорости, ночью, по гололеду с мокрым снегом — занятие не самое безопасное для усталого человека.
— Так где мы все-таки?
— Подъезжаем к Краснореченску.
— Ого! А зачем нам сюда?
— Видишь ли, зайка, вообще-то мы направляемся в Москву.
— Ну об этом-то я догадалась.
— Ты просто экстрасенс какой-то!
— А чего — таким крюком, через Краснореченск, а не через Приморск?
— Милая барышня, события, имевшие место быть в Лазурном, произошли все-таки на территории Приморского края; сейчас в Лазурном, Раздольной и всех близлежащих палестинах служивых чинов больше, чем заслуженных клопов в диване одесской коммуналки… Пройдет усиление и по Приморску. Это — первый факт.
Второй… Второй — участок железной дороги от Приморска к Москве хотя и краем, а цепляет «нэ-залэжну»… А это значит — пограничники, таможня и прочая мутота… А самолет без документов и с оружием исключен сразу. Тем более, что в сопутствующих обстоятельствах без «железяк» я точно почувствую себя сиротой…
— У тебя что, вообще никаких документов?
— Абсолютно. Даже, как ты могла заметить, татуировок нет.
— Зато — «гайка». У братвы вполне сойдешь за своего.