— «Жить стало лучше, жить стало веселее», — процитировал Валериан Сталина.
— Ага. И когда сказано! В аккурат перед началом «ежовских чисток».
— Михалыч, не грузи! Так что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не хватает света? Полотно хорошо сбалансировано и по цветам и по свету…
— Писал его, несомненно, превосходный художник… вот только я имел в виду не огонь… Я подразумевал — свет. «Я — свет миру», — сказал Господь. «Вы — свет мира, — возвестил Он верным Своим. — Не может укрыться город, стоящий на верху горы».
— А если тамплиеры полагали, что служат именно Свету? Как они это понимали?
— Служение свету — не терпит разночтений. Если сам Господь Иисус Христос возвестил: «Я — свет», то… А чему служили тамплиеры? Богатству. Но сказано:
«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут». У «рыцарей замка» собирание сокровищ превратилось из средства помощи бедным в основание для установления собственной власти! В страсть! Это были оч-ч-чень скупые рыцари! Но сказано: «Никто не может служить двум господам». И если не Богу они служили, то кому? Вот тебе и «рыцари света»…
— Что ты мне экскурсы в Писание устраиваешь? Ты скажи по делу: ведь одно из ключевых слов в расшифровке — «снег»?
— Может быть… Но только — как составляющее «света».
— Поясни…
— Пока не могу.
— Водки много выпил?
— Или — мало… — тяжело произнес Михалыч, щелкнул клавишей магнитофона.
Добавил:
— Да закончишь ты наконец! — не выдержал Валериан. — Гоняешь уже по седьмому кругу!
— «Когда отсчет седьмого круга старинный отзвонит брегет…» — не открывая глаз, продекламировал Михалыч.
— Перестань! — взвился Горин. — И прекрати квасить! Делом займись!
— А я этим и занят… Стремлюсь объять необъятное.
— Ты что, не понимаешь, что, если в течение недели мы не размотаем этот шифр, нас помножат на ноль! Всех!
— Может, в этом и есть великая сермяжная правда? — меланхолично отозвался Михалыч.
— Ты — кретин! Обожравшийся водкой кретин! И если…
— Если… Самое непонятное слово в русском языке… Или — одно из самых непонятных… «Если», бывшее «ежели», где чувствуется, угадывается коренное «есть», что означает «имеется в наличии» и «вкушать», а значит — «продлевать жизнь»… Но при этом — ни на самом деле, а только при определенных условиях…
Как бы… Вот этих самых условий не вычислить ни нам с тобою. Валериан Эдуардович, ни всему нашему многоумно-гениальному отделу… А вы, милостивый государь, говорите: «если»! Если шифровал человек гениальный, он предусмотрел какой-то случайный фактор, который находится вне сферы вычисления вообще…
Михалыч наплескал себе еще рюмку, хлобыстнул единым духом, продолжил:
— Русский язык вообще — богат… Начиная с азбуки… Помнишь, как в настоящей? Это тебе не «абэвэгэдэйка…» «Аз — буки — веди — глаголь — добро — есть — живете — земля — иже — како — люди — зело — мыслете — наш — он — покой — рьцы — слово — твердо…» Уразумел? «Я, книга, ведаю (и веду!) по слову добра, только оно сущее (есть), жизнь на земле, потому что как люди мыслите, таков и покой ваш, говорю в этом твердое слово…» Ну а книга на все времена одна — Библия. А Библия — Боговдохновенна, а значит, и «Аз» есть Бог! И Он обращается к людям через азбуку. Каково? А потому — посмотрим под новым углом на знаменитые слова Пешкова Алексея Максимыча: «Любите книгу — источник знаний!»
Итак…
— Прекрати нести чушь! Нам нужно хоть что-то вытащить из этих бредней…
— …А может быть, это то, что осталось от сказок? Ведь история, как мы раньше выяснили, есть сказка, слегка приукрашенная правдой… «Что остается от сказок потом, после того как их все рассказали…» — пропел он.
Глаза Валериана словно налились тяжелой влагой, и без того темные, стали почти совершенно черными.
— Ты подумал о себе, но не подумал о жене и детях… Каково им будет без тебя? Если Магистр решит зачищать наш отдел, он зачистит его полностью. Из Замка еще никто не уходил. Живым.
— Магистр? Замок? — поднял брови Михалыч и поглядел на Валериана. — Это еще что за звери?
Валериан чертыхнул себя за болтливость, но останавливаться не стал, выдавил зло:
— Не важно. Может, хотя бы это заставит тебя напрячься. Тебе больше терять!
— Больше, меньше… Не на базаре, — отрезал Михалыч, прищурился. — А тебе в этом какая корысть?
— Что? — смешался Валериан от неожиданного вопроса.
— Я подумал давно и обо всех. Если мы сидим здесь безвылазно третий месяц, значит, дело — тухляк. И если ты полагаешь, что нас оставят жить после дешифровки этого материала, то идиот ты, а не я! Или — ты оставил себе спасательный плотик? Так поделись с товарищем по работе, может, и стемешим чего на пару, а? Не зря же нас охранники дураками считают… А дурак — он тот же джокер, его нельзя просчитать, а потому ему нельзя противиться… Дурак — это судьба, случайный фактор, планида, рок, везуха, что-то, чему нет наименования… Это взрослый ребенок! Ребенок, но взрослый! Лерик, посмотри на ситуацию по-взрослому: тебе в случае удачи обещали варенье, в случае неудачи — порку… Пойми, как только кассеты будут дешифрованы, мы и получим порку, потому что станем не нужны! Не можешь думать, так смекай!