— Сколько вы спите? — неожиданно спросил Магистр.
— Пять-шесть часов.
— В вашем положении это много. Сократите до четырех.
— Во сне мозг продолжает ту же работу, что и в бодрствовании, только подходы меняет…
— Надеетесь, что вам, как Менделееву, приснится полная табличка? Где все будет разложено по полочкам-ящичкам?..
— Я работаю достаточно напряженно. Когда организм решит, что для лучшего результата нужен перенапряг, перегрев, он сам избавится от сна. Этого нет необходимости делать искусственно.
Магистр поднес стакан к лицу, закрыл глаза, вдохнул аромат… У кого же он читал? Кажется, у Антокольского… «Великие люди близки к сумасшествию. Только из натянутой струны мы можем извлечь чудесные, гармоничные звуки, но вместе с тем ежечасно, ежеминутно рискуем, что струна порвется». Рисковать такой струной, как Валериан? А почему нет? Рискует же он. Магистр, собой! А Валериан со всей своею шайкой живет в холе и неге, как у Христа за пазухой, практически пока ничего не отдавая взамен… Магистр открыл глаза:
— Хотите коньяка. Валериан?
— Благодарю, я не употребляю спиртного.
— А что употребляете? Героин? Морфий? Кофеин? К тому же вы, кажется, даже не курите…
— Мозг есть совершенно сконструированная система и не нуждается в сторонних стимуляторах.
— Ваши сотрудники тоже так считают?
— К сожалению, не все. Многие полагают трудовую дисциплину понятием не обязательным.
— Что?! — Магистру на миг показалось, что он ослышался. — Знаете, что записал в свое время Мишель Монтень по этому поводу?
— Он был плодовитый писатель, — пожал плечами Валериан, поджав и без того узкие губы.
— И все-таки… «Мелочное и настороженное благоразумие — смертельный враг великих деяний». Может, вы и не гений. Валериан? И я зря вас кормлю?
— Дисциплина не есть самоцель, но ступенька на пути к цели. Нет ничего труднее, чем организовать творческую группу из людей самостоятельно и независимо мыслящих.
— Может быть, их и не стоит организовывать?
— Без этого поставленных задач не решить. У каждого из них — довольно своеобразная специализация.
— Валериан, вам бы в первом отделе работать, на режимном предприятии…
— Разве у нас не такое?
— Нечто похожее, — хмыкнул Магистр. Валериан и его научные задроты искренне полагали, что участвуют в некоем сверхсекретном государственном проекте. — Валериан Эдуардович. — Магистр смотрел в увеличенные толстенными линзами карие глаза человечка внимательно и очень спокойно. — Вы хотя бы можете назвать слово или понятие, от которого можно «танцевать» при поиске «ключа»?
Есть что-то, что повторяется в материале?
Если человек и задумался, то лишь на мгновение… Опустил веки, прикрыв глаза и словно вглядываясь в бесконечную темень собственной души, произнес:
— Снег.
Магистр остался один. Налил в стакан коньяк, опустился в глубокое кресло, вставил кассету в диктофон и нажал воспроизведение:
Часть вторая
СНЕГ
Глава 21
…Девушка была похожа на тростниковую флейту. И еще — на рубин под дождем. В темноте он казался черным, но стоило капле света или влаги попасть на его грани — рубин оживал, становился теплым и густым, как малиновое вино.
— Зачем мне это нужно? — Ее волосы рассыпались по плечам, а глаза казались пьяными…
— Ты изумительна…
— Мне это не нужно…
— Ты изумительна…
— Разве? Ну да, волосы. Если постричь, я буду самая обыкновенная.
— Не-а.
— Не знаю, что мне Нужно.
— Тебе нужен я.
— Ты много на себя берешь.
— Сколько могу. Она закрыла глаза:
— Ты знаешь, мне вода снилась. Мутная. Будто я по пояс в этой воде… Ты понимаешь в снах?
— Не всегда.
— Это, говорят, к болезни. Или — к разочарованию.
— Почти одно и то же. Боишься?
— Боюсь. И так горло болит.
— Пройдет.
— У меня давно болит.
— Леченая ангина проходит за семь дней, а нелеченая — аж за неделю.
— Все шутишь… Гланды, наверное, нужно вырывать. А это больно.
— Не-а. Глотать потом немного больно, а так — неприятно просто.
— Ничего себе — неприятно просто…
— Нужно, когда рвут, дышать по-собачьи, животом, в полвздоха.
— Я не хочу по-собачьи…
…А глаза ее вдруг стали как горный хрусталь…
— Я замерзла… Я почему-то постоянно мерзну… Ты тоже?..
— Да…
…Она была как тростниковая флейта…
— …Я тебя измучила…
— Мне очень хорошо с тобой.
— Все ты врешь. Просто… Просто не могу расслабиться.
— Почему?
— Потому. Я не очень подхожу для этой роли…
— Какой роли?..
— Интересно, а что ты будешь врать сегодня дома?
— Я не буду врать.
— Прекрати…
— Просто — недоговариваю… — Он потянулся к ее волосам…
— Не надо. Не хочу. Тебе плохо со мной, и я ничего не могу поделать…
— Почему?..
— Не знаю. И так себя примеряю, и так… Ты же все равно не мой.
— Твой.
— Ага. И чей-то еще.
— Да.
— Вот так… И погода эта дурацкая…