Альбер набрал код, на экране проступило изображение. Худощавое лицо, короткая борода, разрез глаз… Похож… Но не он! Стоп… Не торопиться.
Мужчина вызвал на компьютер фото Дорохова пятимесячной давности… Похож, как дальний родственник… Скажем, троюродный брат… Попробуем сведение… Глаза: идентификация… Губы… Снимали ночью, рисунок губ при укрупнении смывается…
Что еще… Ага… Второй лист: отпечатки пальцев. Всего четыре варианта. Два — полное совпадение… Значит — Дорохов? Рано радоваться… Думать!
Первое. Не был ли человек на яхте, которого «потрошил» Доктор, изначальной, запрограммированной подставой? Скажем, объекту какое-то время назад — с его ведома или под предлогом медобследования, в состоянии наркотического опьянения, произвели «закладку» определенных образов, ощущений, которая им самим воспринималась впоследствии как бывшая и оставшаяся в памяти реальность. Доктор «вскрыл» именно эту, заложенную реальность и изначально направил людей Магистра, его самого, по ложному следу. Работал профессионал и учел способ мышления профессионалов соответствующего уровня… Ха… Гениальные французы отработали эту идею в замечательной комедии с Пьером Ришаром; высокий блондин в желтом ботинке стал наживкой, на которой сгорел травленый волк Сюрте, желавший занять место шефа.
При выборе объекта противник учел и многовариантность его собственных воспоминаний и ощущений, на которые легла «закладка». Красиво? Вполне. Тем более для Альбера самым реальным в поведении объекта были проявленные им боевые качества: физические навыки, в отличие от представлений, иллюзий и прочих психологических прибамбасов, сохраняются на всю жизнь даже при отсутствии повторений… Профессионализм Дорохова в применении приемов специального назначения практически «на автомате», как и умение владеть оружием — такие навыки приобретаются длительной практической подготовкой, причем не в условиях, «приближенных к боевым», а только в самом бою! Любой, кто бывал в бою, знает эту «маленькую, но существенную» разницу!
Второе. Дорохов — действительно банкир, владеющий информацией о передвижении названной суммы или даже участвовавший в ее передвижении. Тогда…
Какого черта тогда он занимался подводной охотой на пляжах Кипра, а не сидел тихо и скрытно где-нибудь в особнячке и не двигал эти самые суммы? Время не пришло? Или он был, что называется, «запасной выход»?.. Тогда — почему Доктор не сумел выудить понятные ему сведения из многоумной головы финансиста?.. Нет, ни на один этот вопрос ответов нет, а из догадок дело не пошьешь. Так любил говаривать Игорь Давыдович Губельман, работавший еще при Ягоде, севший при Ежове и отбарабанивший астрономический срок при Лаврентии, и снова работавший, но уже в кадрах золотого прииска на Камчатке аж до середины восьмидесятых…
Помнится, генералы бросили его, Альбера, в места отдаленные поискать криминала на неких деятелей искусства, чьи детки желали или романтики, или хер знает чего, а развлекались мытьем золотишка в старательских артелях… Тогда Игорь Давыдович раздумчиво так и грустно посмотрел на Альбера и посоветовал по-отечески:
— Не нужно здесь копать, дело хлопотное, да и кровавым стать может…
Золотишко бичи да романтики роют, а вот сбывают его людишки оч-ч-чень практические… Ты здесь, дорога душа, если что и найдешь, так только холмик…
На собственную могилку… В бумагах копать надо, в них… Бумажка, ею и загородиться завсегда можно, и пришибить кого… Вы там покопайте, на Москве…
Оно — надежнее, да и чинами прибыльнее… А здесь — не надо… Червонное золото здесь, а оно к крови совсем близко… И не разделить…
Спросил тогда Альбер, не удержался — чего ж он, Губельман, двадцатку отбарабанил по лагерям, а не при «железных наркомах», раз такой умный…
Старичок ответил спокойно:
— Лучше быть живым нарядчиком, чем мертвым наркомом. Да, наговорил я на себя, но — самую меру наговорил, как раз на «червончик»… А как головы лететь стали, я уже при деле был, нарядчиком; да наряды писать — не лес валить… А как срок стал к концу подходить, так я себе пяток годков по бытовухе надбавил: и статья легкая, и лагерь знакомый… А чего мне?.. Еда была — грех жаловаться, водочку вольнонаемные подносили, да и бабенки случались куда чаще, чем на воле… Да и была ли воля та где и когда? Любой человечек, будь он служивый или зека, он подневольный и есть… Будь он хоть Ленин, хоть Сталин, хоть Брежнев нонешний… Смекай…
— Ты бы помалкивал про Брежнева…
— Странный ты человечек, лейтенант… На мне — ни чина не заработать, ни гонора не проявить… Велика заслуга — старого еврея под антисоветскую агитацию подвести? Смекай, говорю… Коли хочешь чинами разжиться — по Москве копай… А лучше всего — признание получай, суды и раньше «чистосердечное» жаловали, и сейчас, думаю, любят… Ну что, молодой, угостишься водочкой? Ну и славно…
Копай бумажки те, копай… Великая сила в них.
— Умный ты, я погляжу…
— А еврею без ума — как проживешь? Никак.
Альбер закурил. Молча, не отрывая от губ, высмолил сигарету до фильтра…
Да! Прав старик Губельман! «Признание получай!»
К бесам всех этих яйцеголовых Докторов и прочих задротов! Альбер был человеком действия и знал только одно: чутье на людей его не подводило никогда!
Нужно просто посадить этого Дорохова напротив, и Альбер сам решит, кто перед ним: шестерка, пятый закладной Туз или Джокер! Тогда, только тогда можно будет банковать… Самому.
Мужчина сел за компьютер:
«Альбер — Гроту: Произвести захват объекта — немедленно, стремительно, скрытно. Провести операцию прикрытия по схеме „криминал“. Объект доставить на Базу. КК».
Теперь… Теперь нужно только придумать работенку для Магистра и его «Дельты»… Ну да это — с утра.