— Да и вообще, — продолжал Вайфолд, — как вы заставите целый табун лошадей пить такую мерзость? — Он покачал головой. — Я знаю, вы очень беспокоитесь, чтобы мы нашли убийцу Вирджинии Нолес. Не думайте, что мы не признательны за ваши сведения, но вопрос шампуня мы тщательно рассмотрели, уверяю вас.
Зажужжал телефон, он поднял трубку, его глаза еще были обращены на меня, но мысли уже витали где-то.
— Что? — сказал он. — Да, хорошо. Сию минуту. — Он положил трубку. — Я должен идти.
— Слушайте, — сказал я. — Разве невозможно, что один из работников давал селен кобылам также и в этом году и что Джинни как-то обнаружила это...
Он прервал меня:
— Мы проверяли, подходит ли кто-нибудь из тамошних парней на роль убийцы. Не думайте, что мы этого не делали, но нет никаких данных, абсолютно никаких. — Он встал, обошел вокруг стола, уже мысленно ощущая меня как предмет. — Если надумаете что-то еще, мистер Эктрин, в любом случае дайте нам знать. Но теперь — прошу прощения, но этот маньяк, за которым мы гоняемся, еще на свободе, и я по-прежнему считаю, что это он покушался на Вирджинию Нолес, но его спугнули.
Он вежливо кивнул мне, заканчивая разговор, открыл дверь, придержал ее и подождал, пока я не покину его кабинет. Я был вынужден уйти, зная, что он и в самом деле не будет больше прислушиваться к моим неподтвержденным теориям, пока его ждет еще одна жертва, недавно погибшая. Прежде чем вернуться к нему, подумал я, следует копнуть поглубже, прийти со связными, правдоподобными фактами и дать наконец основание для доказательств.
В банке Генри и Гордон уныло выслушали перед обедом, что в настоящем мы являемся «недостоверной информацией» в папке Вайфолда.
— Но ведь вы еще верите, не правда ли, Тим?.. — пытливо спросил Генри.
— Надо, — ответил я. — Но я правда верю.
— Гм. — Он поразмыслил. — Если вам понадобится на время покинуть офис, вы так и сделайте. Если есть малейший шанс, что с Сэнд-Кастлом все-таки ничего плохого, мы должны сделать абсолютно все возможное, чтобы это доказать. Не только себе, но и всему миру. Нужно восстановить доверие заводчиков, иначе они не будут посылать кобыл. Это самая трудная задача.
— Да, — согласился я. — Что ж... Сделаю все, что смогу.
И после обеда и некоторого размышления я позвонил Оливеру, чьи надежды никто пока не воскрешал.
— Сядьте, — сказал я.
— В чем дело? — Он мгновенно встревожился. — Что случилось?
— Вы знаете, что такое тератогены? — спросил я.
— Конечно. У кого есть кобылы, тот на этот счет очень осторожен.
— М-м... В общем, в бутылочке собачьего шампуня, которая была у Джинни, содержится тератогенное средство.
— Что? — Его голос взлетел на октаву выше, дрожа от инстинктивного, еще неосмысленного негодования.
— Да, — сказал я. — Держите себя в руках. Полиция говорит, что это никак и ничего не доказывает, но Гордон и Генри, наш председатель, согласны, что это единственная надежда, которая у нас остается.
— Но Тим... — Озарение поразило его. — Это может... может означать...
— Да. Это может означать, что Сэнд-Кастл был и остается хорошим производителем и может вновь обрести статус золотого прииска.
Мне было слышно, как тяжело и неровно дышит Оливер, и я мог догадываться, что творится сейчас с его пульсом.
— Нет, — сказал он. — Нет. Если бы шампунь попал в корм, он повредил бы всем кобылам, которые его съели, а не только тем, которых покрыл Сэнд-Кастл.
— Если шампунь попал в корм случайно — да. Если его давали преднамеренно — нет.
— Я не могу... Я не могу...
— Я попросил вас сесть, — благоразумно напомнил я.
— Да, вы говорили. — Возникла пауза. — Я сижу, — сказал он.
— Тогда по крайней мере объяснимо, — продолжал я, — что Исследовательский центр не обнаружил никаких нарушений у Сэнд-Кастла. Просто потому, что их на самом деле нет.
— Да, — слабо согласился он.
— Ввести тератогенное вещество кобылам вполне возможно.
— Да.
— Но лошади не станут пить шампунь.
— Да, чистопородные животные слишком привередливы.
— Тогда как бы вы дали им шампунь и когда?
Помолчав, он сказал, еще задыхаясь:
— Не знаю как. Они его выплюнут. Но когда — тут легче. Не позже трех или четырех дней после оплодотворения, когда формируется плодное тело... в этом случае малое количество тератогенного вещества может принести огромный вред.
— Вы считаете, — переспросил я, — что достаточно только один раз дать кобыле селен, чтобы обеспечить уродство жеребенка?
— Дать кобыле что?
— Прошу прощения. Селен. Вещество, которое уничтожает перхоть.
— О... Господи. — Оливер потихоньку приходил в себя. — Думаю, это зависит от мощности дозы и выбора времени. Возможно, три или четыре дозы...
Никто точно не знает, потому что никто этим не занимался... Я хочу сказать, исследования на эту тему не проводились.
— Ну конечно, — согласился я. — Но предположим, что в данном случае кто-то правильно подобрал дозу и время, а также нашел способ сделать шампунь приемлемым на вкус. Тогда кто это был?
Наступила звенящая тишина, стихло даже его дыхание.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Теоретически это мог быть я, Джинни, Найджел, Уотчерлеи или кто угодно из ребят, которые работали здесь в прошлом году. Никто больше не появлялся в хозяйстве достаточно часто.
— Действительно никто? А ветеринар, кузнец, просто приятель, приехавший навестить?
— Но ведь восемнадцать уродцев, — сказал он. — Я бы сказал, что этот кто-то должен был находиться здесь постоянно.
— И знать, каких кобыл выбирать, — сообразил я. — Кто и насколько легко мог получить такие сведения?
— Легко? — воскликнул он. — Да это решительно всем известно, в кого ни ткни. Списки висят во всех кормохранилищах и на самой случной площадке: какие кобылы для какого жеребца предназначены. Один список у Найджела, один в моей конторе, один у Уотчерлеев — повсюду. Каждый может в любое время сверить списки, так что ошибка исключена.
— И все лошади, — медленно сказал я, — носят воротникиошейники с именами.
— Да, правильно. Существенная мера предосторожности.
Облегчающая задачу, подумал я, тому, кто намерен причинить вред только определенным кобылам.
— Ваш жеребенок от Сэнд-Кастла, — сказал я, — он безупречен... может быть, потому, что в списке ваша кобыла предназначалась Летописцу.
— Тим!
— Присматривайте за ним. И за Сэнд-Кастлом.
— Присмотрю, — нервно сказал он.
— И вот что, Оливер... парень по имени Шон все еще у вас?
— Нет, он ушел. Дэйв и Сэмми, которые нашли Джинни, тоже ушли.
— Не могли бы вы переслать мне сюда, в банк, список имен и адресов всех людей, которые работали у вас в прошлом году, а также и в нынешнем?
Именно всех, даже вашей горничной и тех, кого нанимал Найджел, даже уборщиц рабочего общежития, короче, всех.
— Даже моей временной секретарши?
— Даже ее.
— Она работала три утра в неделю.
— Этого могло хватить.
— Ладно, — сказал он. — Сделаю прямо сейчас.
— Сегодня утром я виделся со старшим инспектором Вайфолдом, — сказал я. — Но он считает простым совпадением то, что у Джинни был флакон шампуня, содержащего вещество, уродующее жеребят. Чтобы убедить его, нам надо прийти с чем-то более весомым. В общем, все, что вы сможемте придумать...
— Только об этом и буду думать.
— Если позвонит Дисдэйл Смит и будет давить, просто скажите, что банк осторожничает и вынуждает вас ждать. Не говорите ему ничего об этой новой возможности. Наверное, лучше будет сохранить между нами, пока мы не сможем доказать, правда или нет.
— Боже мой, — ужаснулся он. — Надеюсь, что правда.
Вечером я поговорил с Пен, спросил ее, знает ли она способ извлечь селен из шампуня.
— Проблема, похоже, в том, — сказал я, — что просто невозможно дать лошади вещество как оно есть.
— Я посмотрю, — сказала она. — Но ведь химики фирмы именно над тем и работают, чтобы смесь оставалась суспензией и селен не осаждался.
— На бутылочке сказано: «Хорошенько встряхните».
— М-м... Это может относиться к мылу, а не к селену.
Я подумал.