И все же я отдернула руку, сжала ее в кулак, чтобы собраться с духом, и ответила на его вопрос.
— Потому что, — сказала я, прилагая огромные усилия, чтобы мой голос звучал ровно, — я обычная. Мать-одиночка тридцати с лишним лет, которая некрасива и не успешна. Таких женщин, как я, тысячи. Отчаянно пытаются свести концы с концами, отказываются от всего ради своих детей и мечтают. Всегда мечтают, но никогда ничего не достигают.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Это все еще звучало раздраженно. Я задрожала от гнева из-за этого ужасного, режущего вопроса, который напомнил мне обо всех тех вещах, которые мне в себе не нравились.
Банни смотрел на меня своими мерцающими глазами тысячелетней давности, и я продолжила, решив выложить всю правду одним махом.
Будет менее больно, если я сделаю это быстро.
— Если ты хочешь заняться сексом с человеческой женщиной, буквально любая будет лучше меня. Почему бы тебе не найти кого-нибудь поопытнее? Высококлассный эскорт воплотит в реальность любую твою фантазию. Ты Пасхальный кролик, как ты говоришь. Ты выглядишь как юный бог. Ты можешь заполучить кого угодно.
Любую, добавила я про себя, кто стоит тебя. Так что это точно не я. Я намного ниже твоего уровня.
— Эскортницы умны, утонченны, очень хороши в постели, — продолжила я с наигранным спокойствием. — Так что это будет моей первой рекомендацией.
Мой голос лишь слегка дрожал, но я знала, что мои глаза были полны обиды и гнева. Тем не менее, я продолжила.
— Или ты мог бы выбрать одну из известных порнозвезд. Они идеальны со своими симметричными, выбритыми кисками и отбеленными анусами. Моя киска некрасива. Как и мой зад. Я не продепелированная, неопрятная и вообще несексуальная.
Я глубоко вздохнула, на мгновение закрыла глаза и настроилась, чтобы произнести свою последнюю реплику, чувствуя себя усталой и побежденной, а не злой.
— Так что да, я решительно не понимаю, почему ты выбрал меня.
Глава 6
После долгой напряженной паузы ни один из нас не пошевелился. Наши глаза были прикованы друг к другу, и мои были сухими, хотя я ожидала, что заплачу. Но плакать было не из-за чего. Это просто было неопровержимой истиной.
Банни не моргнул, даже не пошевелился, когда заговорил тихим, успокаивающим голосом.
— Однажды я пришел в ваш мир в Пасхальное воскресенье. До меня дошли слухи, что Земля быстро меняется, и я захотел посмотреть, в чем дело. Потому что обычно я ее не навещаю. Только иногда. Чтобы Пасха наступила, мне не обязательно быть здесь, нужно лишь существовать.
Я судорожно сглотнула, сжав руки в кулаки так сильно, что мои ногти больно впились в мышцы, которые он массировал всего несколько минут назад. Я только что обнажила перед ним свою душу, а он рассказывает мне историю о себе.
Чертовски типично.
Пасхальный кролик или нет, он был просто мужчиной. И все они были одинаковыми.
— Я обошел несколько садов, принес несколько шоколадных яиц и уже собирался повернуть обратно, потому что все это было довольно скучно, как вдруг услышал голос. В нем было что-то такое, что притягивало меня ближе. Мощная эмоция, которой я не мог дать названия, но которая наполнила меня тоской. Поэтому я последовал за этим голосом и оказался в саду.
Он на мгновение замолчал, посмотрел на мои руки с побелевшими костяшками пальцев и вздохнул. Однако не потянулся к ним. Хорошо, потому что сейчас я могла дать ему пощечину. Я была слишком ошеломлена, чтобы сохранять спокойствие.
— В садовом кресле сидела женщина. Она была беременна, поглаживала свой большой живот и пела. Это была колыбельная для ее будущего ребенка, и ее голос и наполнявшие его любовь и надежда были такими мощными, что все мои чувства обострились. Я сразу понял, что это волшебство. Разновидность магии, о которой я не знал. Очень могущественной магии.
Я нахмурилась, увлекаясь его историей, несмотря на свое смятение. Мое дыхание успокоилось, и я немного расслабилась, ожидая, что он скажет дальше. Потому что… волшебство? Пение беременной женщины было волшебством?
— Я был очарован, — продолжил он, его глаза ярко мерцали, все еще болезненно сосредоточенные на моих. — Я сидел так всю песню, впитывая ее голос, и то, как она касалась своего живота. А потом я увидел, как он задвигался под ее прикосновением. Она улыбнулась, слегка надавив пальцем на выступающую форму, и продолжила петь, и я...
Он замолчал, взглянул и глубоко вздохнул.
— И я понял, что никогда не испытывал ничего столь прекрасного и сверхъестественного, как это. У меня защемило внутри. Я хотел видеть и слышать это могущественное волшебство каждый день. Я оставался там, на ее заднем дворе, заглядывая в окна ее дома и наблюдая за ней, пока не наступила ночь. В полночь я вернулся в свою реальность и провел следующий год в страданиях и тоске, ожидая следующей Пасхи, чтобы снова увидеть ее.
— Подожди, — сказала я, мой голос внезапно охрип, потому что что-то отвлекло меня от мыслей. Это было похоже на ментальный зуд, мысль вертелась у меня на кончике языка, но ... Нет. Это было нелепо.
— Я пришел на следующую Пасху, — продолжил он тем же размеренным голосом. — Ее ребенок уже родился, но она была грустной в тот день. Такой уставшей. Я помню темные тени у нее под глазами. Ее муж был дома и весь день лежал на диване, пока она хлопотала по хозяйству с их сыном, готовила ужин. Она накричала на него, пригрозив, что бросит его, если он не поможет ей, и он обозвал ее уродливыми словами. После этого она некоторое время плакала, но ее сын нуждался в ней, поэтому она вытерла слезы, изобразила улыбку на лице и поиграла с ним на полу, подальше от мужа. Ее руки лишь немного дрожали. И ее магия была такой густой в той комнате, что воздух вибрировал. Она была такой сильной и красивой, и я болел за нее и хотел утешить ее, но прежде всего восхищался ее силой.